Чуть в стороне от них стояла девушка, в отличие от парней – коротко, под щетинку, подстриженная, в узкой длинной юбке, с едва прикрытой лентой грудью. Ее улыбка была какой-то смущенной, растерянной.
– Ник! – укоризненно сказал парень с платком на шее. – Что же ты?
Я спрыгнул на траву, мягко спружинившую под ногами, и пошел к ним. Сказал:
– Здравствуйте.
Этих слов они не ожидали. Может быть, кроме девушки, – ее лицо не изменилось. Старик покачал головой, юноши растерянно переглянулись.
– Ник, Ник… – сказал старик, подходя вплотную.
Заглянул мне в глаза: – Ты меня не узнаешь?
Я покачал головой. Кто он мне? Дед, отец?
– Никки, это же Наставник, – вполголоса сказала девушка. – Твой Наставник!
– Ничего не помню. – Я почувствовал, как на глаза наворачиваются слезы. – Простите. Я никого не узнаю.
– У тебя был контакт с Чужими? – строго спросил старик.
– Да.
Старик взял меня за подбородок, очень внимательно посмотрел в лицо. Вздохнул:
– Мы слишком беспечны. Слишком открыты. Космос слишком часто стал давать нам уроки, жестокие уроки… У тебя на лице следы ран, мальчик мой.
– Я сражался.
– Ты всегда был импульсивен и безрассуден… – Старик потрепал меня по щеке. – Помню… прости, Ник. Все будет в порядке. Главное, что ты вернулся. Я твой Наставник, Ник. Меня зовут Пер.
Он вдруг перешел на заговорщицкий шепот:
– В детстве ты с ребятами прозвал меня Перо. Вы думали, что я этого не знаю…
– Тоже не помню, – вполголоса ответил я.
Старик кивнул:
– Все будет нормально, мальчик…
Он взял меня за руку и повел к терпеливо ждущим молодым людям.
Я понимал, что правильнее было бы называть их друзьями, но лица ничего не будили в душе.
– Это твои друзья, – сказал Наставник. – Ган.
Тот парень, который не обвязывал шею платком, развел руками. Виновато, словно это его вина была в том, что приходится знакомиться заново.
– Ник, – машинально представился я. Зачем-то протянул вперед руку – все недоуменно уставились на раскрытую ладонь.
Что-то странное со мной происходит…
Я неуклюже повторил жест Гана и развел руками.
– Таг. Тагги, – сказал второй парень.
– Ник. Да ты-то помнишь…
Ребята засмеялись. Слегка принужденно, но с облегчением, как у постели больного, вдруг обнаружившего в себе силы шутить.
– Я – Катти, – сказала девушка. Помедлив, спросила: – Ты и меня не помнишь?
Мне очень хотелось вспомнить!
Я смотрел на Катти, на ее тонкое, нежное лицо, коротенькую щетинку темных волос, хрупкую фигурку. На нее было куда приятнее смотреть, чем на всех остальных.
