Сумей я сейчас встать, я разорвал бы счетчика на куски голыми руками. Но перегрузка уже давила, вырывая из ремней, стремясь бросить на хрупкую начинку пульта.
Нет уж.
Нет.
Но на что он может надеяться, чешуйчатый инопланетянин Карел? Удар при посадке будет слишком силен…
Впрочем, откуда я знаю, какую перегрузку способно выдержать это тело?
В рвущемся огненном саване «Спираль» неслась к Земле.
Счетчик скосил на меня глаза. Ему приходилось куда хуже – вместо удобного анатомического кресла с широкими ремнями – стальной трос через талию…
Дисплей замерцал – оранжевым призывным светом.
Я посмотрел на экран – поверх траекторных расчетов медленно плыли строчки:
«Петр, все хорошо. Говори, но не обращайся ко мне лично. У нас не будет времени на повторную чистку записей».
Как ни странно, но я подчинился.
– Челнок не может приземлиться вне космодрома, – сказал я.
«Ты сможешь».
– Нет, это невозможно!
«Ты хороший пилот».
– Двадцать тонн! Нужна специальная полоса!
«Молчи! Молчи!»
Я замолчал. Челнок трясло – не слишком сильно, привычно.
В иллюминаторах бился огонь. Как правило, в такие минуты делается не по себе – теплозащита надежна, но уже дважды шаттлы гибли при посадке. Прогорал какой-то участок или отслаивалась керамическая плитка, и плазменная струя врывалась внутрь.
Но сейчас мне угрожала куда более реальная беда.
За всю историю космонавтики челнокам не приходилось садиться на неприспособленные площадки. Лишь специальные полосы, лишь лучшие из военных аэродромов – для аварийных посадок, лишь выглаженные самой природой глади пересохших соляных озер.
Но не дорога.
Я вспомнил старую, советских времен комедию, где пассажирский самолет опустился на шоссе. Эту сцену снимали на аэродроме – обычное дорожное покрытие не выдержало бы.
В чем я сейчас удостоверюсь на практике.
Как странно все происходящее ныне в мире. Межзвездные полеты, чужие цивилизации стали реальностью. И ничего – ничего не изменилось! Те же раздолбанные шоссе, по которым ползут «КамАЗы» и «жигули», те же «мыльные оперы» по телевидению, протекающая сантехника и сопливые по весне носы.
Будущее коснулось настоящего, снисходительно потрепало по плечу и улеглось отдыхать.
Двадцать процентов населения Земли работает на космос. Строит корабли, готовит топливо, сооружает смехотворные орбитальные крепости, пытается справиться с обезумевшей от ракетного бума экологией.
А мне предстоит садиться на оплывший от жары асфальт.
– Прощай, – сказал я счетчику.
