Копошились комки бесцветных, словно из пещер выползших червей. Ползали по грязи прозрачные студенистые твари, плоские и гибкие.
– Красиво? – иронично спросил Снег.
– Да, – признался я. В мельтешении чужой жизни была своя красота. Неприятная, но завораживающая, из того же разряда, что паучьи хелицеры и педипальпы, щупальца медуз и фасеточные глаза насекомых.
– Зеленые это жрут, – сказал Снег. – Та жаба с удовольствием слопала бы пригоршню червей. Можешь зачерпнуть, привезешь ей гостинец.
Он захохотал.
Я стал поднимать «Дельту».
– Не думай, я вовсе не такой циник, – продолжил Снег. – Только все это… ему в заповеднике место. Это не для людей. Не хотят зеленые быть людьми, так другим бы не мешали… Скажешь – не прав?
Я вспомнил студенистые комки плоти. Шевеление червей.
Здорово, наверное, было плыть тут на яхте. Ловить рыбу, купаться в прозрачной воде, смотреть на загорающую подругу…
– Прав.
– Ты мне сразу понравился, – с неожиданным теплом сказал Снег. – Правда. Извини, что заподозрил тогда…
– Брось.
– Ну, все-таки… Идут, Петр!
Отвращение в его голосе было таким, словно Снег сам только что съел пригоршню червей.
Вдоль синей полосы – со своей стороны границы – летели четыре машины. Раза в два покрупнее наших, но более неуклюжие, громоздкие.
Я уже видел их на экране не то в документальных кадрах, не то в реконструкциях, ничем, на мой взгляд, не отличающихся от реальности. Но теперь я смотрел не человеческим зрением.
В них было больше от живых организмов, чем от машин.
Мягкие, трепещущие в движении стреловидные тела. Раздувшееся, как у пивного алкоголика, «брюхо». Отнесенные от корпуса на гибких пилонах двигатели. Бесформенный нарост – кабина. И тянущийся за каждой машиной шлейф распыляемой жидкости.
– Сеют, – коротко сказал Снег.
Было видно, как вибрируют корпуса, извергая наружу мельчайшую взвесь. Ветер дул в сторону города – и взвесь, легко подхваченная ветром, неслась через синюю черту.
– Снег…"
"– Все нормально.
Тьфу ты, не нормально, конечно… Но погодные условия не влияют на статус границы. Таковы условия соглашения.
Он отчаянно старался вести себя выдержанно. Как же – опытный, бывалый летчик, демонстрирующий новичку боевые будни.
– Дня два выжигать, – сказал Снег.
Взвесь все сыпалась и сыпалась… Машины зеленых даже поднялись выше – и я понял, что они нарочито пролетают мимо нас.
– Издеваются, – подтвердил Снег.
– И ничего нельзя поделать? – спросил я.
