Иногда мне казалось, что все происшедшее – Маша и Данилов, оказавшиеся сотрудниками ФСБ, Тень, объединившая полмиллиона планет, дед, умерший и получивший новое молодое тело, – это все сон. Болезненный бред… а на самом деле я бежал из концлагеря геометров и теперь замерзаю в снегах. Может быть, и Петра Хрумова никакого нет и не было, а я – сумасшедший регрессор Ник Ример, поднявший руку на своего Наставника и наказанный по заслугам…
Тогда я открывал глаза и смотрел на огненное Зерно. Оно было реальным, реальнее заледеневшей снежной корки вокруг меня, реальнее красной от прилива крови ладони, на которой лежало.
Зерно – вот главное, а я… а я лишь ходячий придаток, что принес его в этот мир.
А потом все-таки пришло мгновение, когда я вынырнул из снега и увидел, что багровый диск Матушки заползает за горизонт. Солнце тоже было Зерном, могучим и безучастным, и оно тоже разгоняло обморочный морок.
– Отпусти меня, Ример… – попросил я. – Отпусти меня, Тень… отпустите меня…
Мне хотелось заплакать.
Я не знал, должен ли делать то, чего хотел Ример, и даже не понимал, хочет ли он еще этого. Не зря же исчез. О чем бы он ни мечтал, какие бы стихи ни сочинял в одиночестве, но он – плоть от плоти этого мира. Он был вправе отдать ему Врата. Он был вправе вернуть их мне. Только Ример мог решить, чья родина войдет в Тень.
Пускай все кончится быстрее. Как угодно, но быстрее. Может быть, я так же свободен, как корабли геометров. Такая же марионетка, как мальчик Дари. Так же счастлив, как Ник Ример.
Пусть все кончится.
Я поднялся на ноги. Меня слегка мутило – борьба с холодом не прошла даром. Но уже стемнело, и начинался снегопад… надо было идти. Что бы ни ждало впереди.
Пробираться через водовод – глупо. Но я не знал другого входа в купол. Конечно, если геометры поняли, как чужак проник в интернат, то водовод перекрыт или напичкан аппаратурой слежения… Уже подойдя к прозрачному куполу, я остановился, размышляя.
Снег лупил все сильнее. Будто вчера я тут был… вчера? Нет.
Целую неделю назад. Вечность.
Мне уже было все равно.
Я нашел знакомую будочку, сейчас совсем утонувшую в снегу. Разгреб сугроб, каждый миг ожидая щелканья капкана или вспышки парализующего луча. Нет, ничего. Дверка, ручка. Я потянул, услышал гул несущегося потока. Ну вот, повторим историю как фарс.
И все же нет ли иного пути? В здание ведут три двери… впрочем, мне они не поддались. Возможно, в образе Наставника Пера я сумел бы их открыть, но Пер мертв.
