Это не мою плоть и кровь разметало по сопкам.
Я – никто.
Зомби, гомункулус, подкидыш. Отброс общества, вытянувший счастливый билет, чтобы когда-нибудь этому обществу послужить.
Я верил в любовь и дружбу, в бескорыстие и преданность. Любовь сменилась расчетом, дружба – деловыми отношениями, бескорыстие обернулось удачным вложением капитала, преданность – просто предательством.
– Надоело быть хорошим мальчиком… – прошептал я.
– Что? – Данилов, наверное, подумал, что не расслышал.
– Надоело быть хорошим мальчиком! – крикнул я.
Голос тонул в рокоте винтов, но теперь полковник понял. Пожал плечами и отвернулся.
Пускай.
Считай меня истериком, ты, сотрудник ФСБ, совладелец «Трансаэро», бывший военнопленный, лучший пилот компании! Тебе не осознать того, что я понял при одном взгляде на твою старую фотографию. Тебя сломали давным-давно, погнав на войну, приговорив к смерти, выкупив из плена за два эшелона с мазутом. Ты уже не умеешь ломаться сам, любой удар придется по старому надлому.
А я пока – умею.
Надоело быть хорошим мальчиком.
…Номер, который мне отвели в гостинице, был куда лучше, чем обычно. Конечно, я ведь теперь не рядовой смертник, шныряющий по Вселенной на древнем корабле. Я в экипаже Данилова.
Швырнув «дипломат» на кровать, я плюхнулся в кресло. Едва занимался бледный рассвет, но и в коридорах, и в парке перед гостиницей было шумно. Космодром не спит никогда. Рейсы, рейсы – дырявя озоновый слой, отравляя воздух и землю, безвозвратно теряя бесчувственный металл и наивных пилотов.
За кусок инопланетного дерьма, за тарелку чечевичной похлебки, за небо, в котором нет кораблей Сильных. А за что буду умирать я?
За себя.
А что еще стоит жизни – кроме самой жизни?
Я нашарил на столе телевизионный пультик. Хотел было включить и передумал. Что мне продемонстрируют – посадку «Спирали», рокочущий бас Президента, чудесный штопор? В штопоре и то больше смысла. Им можно открыть целых двадцать бутылок за одну минуту.
В дверь постучали.
– Да! – крикнул я.
Вошел Данилов, а следом – улыбающийся скуластый парень в тренировочном костюме.
– Ну, экипаж, знакомься! – громогласно объявил Данилов.
Джамп-навигатор пожал мне руку:
– Ринат.
– Петр, – сказал я. – Лучше без отчества.
Данилов потер переносицу.
Турусов оказался совсем молодым. Будь он летчиком, учился бы на курс-другой старше меня. Но джамп-навигаторов готовит Бауманка."
"– Ох намучаешься ты с этим командиром, – усаживаясь рядом, сказал Ринат.
