Джеймисон Майлз

Опершись локтем на подлокотник, сжимаю переносицу. Хочется поскорее долететь до места, поехать в отель и лечь спать. Я безумно устал, и настроение на нуле.

– Принести вам что-нибудь, мистер Майлз? – спрашивает та же стюардесса.

– Виски, пожалуйста.

В соседнее кресло опускается пожилой мужчина.

– Добрый вечер, – кивает он.

– Здравствуйте, – улыбаюсь я и вновь отворачиваюсь к окну.

Внизу на летном поле суетятся члены багажной бригады, проверяя безопасность. Они перемещаются на тележках, мигают фонариками и размахивают флажками.

Впрочем, даже если самолет развалится на части, меня сейчас это мало волнует. Лучше уж гореть в аду, чем мучиться от душевной боли на земле.

Выйдя из здания аэропорта, я улыбаюсь, заметив стоящего рядом с лимузином Алана.

– Добрый день, сэр. Хорошо долетели?

– Прекрасно, спасибо. – Я с улыбкой забираюсь на заднее сиденье.

– Проедем обычным маршрутом, сэр? – спрашивает он, заглядывая внутрь через открытую дверцу.

– Отлично. – Он с улыбкой захлопывает дверцу.

Несколько минут спустя лимузин растворяется в потоке движущихся машин.

Когда полчаса спустя мы проезжаем мимо дома, где живет Эмили, Алан замедляет ход.

Я выглядываю в окно.

Мы заезжаем сюда каждый вечер по дороге домой, чтобы я мог мысленно пожелать ей спокойной ночи… В противном случае все равно вернусь сюда позже. Впрочем, кого я обманываю? Я и так прибегаю к ее дому почти каждую ночь.

Мы проезжаем мимо. Затаив дыхание, смотрю на ее окна, надеясь хоть мельком увидеть Эмили.

Сердце сжимается в груди. Ее здесь нет.

Я вглядываюсь в заднее стекло, пока ее дом не скрывается из вида.

В автобусе по дороге домой я читаю электронную книгу. Сейчас около шести вечера, на улице стемнело. Уже три недели работаю на новом месте и чувствую, что приняла верное решение. За это время я стала сильнее и в какой-то степени счастливее. Все коллеги ведут себя очень мило, не собирая сплетни по углам, в том числе обо мне. Здесь я играю более важную роль в жизни фирмы, чем в «Майлз Медиа», и мне это нравится.

Я много бегаю… Как ни странно, мне вовсе не нужно притворяться, что за мной гонится убийца с топором – живущая внутри злость сама по себе служит отличным ускорителем. Беспечный бег трусцой – теперь пережиток прошлого.