Джейн. Леди-служанка

Она уже успела отдышаться и чуть прийти в себя, я же, улыбнувшись, вынула ещё и маленький, острый аккуратный нож в кожаных ножнах, нарезала всё своё богатство, сделала три бутерброда и угостила женщин.

Это была, наверное, самая вкусная еда на свете! Наша троица ела и жмурилась от удовольствия – ничем не замутнённого и чистого.

Мы живы, мы свободны!

Осталось обогнать бандитов и добраться до Марсэля быстрее них.

– Дальше путь мне известен, – дожевав последний кусок, заговорила хмурая Сильвия.

 – Сейчас ещё пяток минут передохнём, ноги размять надобно – затекли, мочи нет такое терпеть, давно я в седле по-мужски не держалась, всё горит, и пах, и ягодицы, и бёдра, спина ноет, плечи тоже. На что мне такое наказание на старости лет? Ну погоди, Леон, покажу я тебе, как меня заказывать! – и погрозила крепко сжатым кулаком куда-то в направлении, по всей видимости, города.

Немного набравшись энергии от еды и размяв затёкшие мышцы, мы снова взгромоздились на заводных коней и сначала шагом, переходящим в аллюр, а затем и в галоп, помчались дальше.

– Надо бы лошадок напоить, – пискнула Энни, сидящая передо мной так, словно аршин проглотила.

– Верная мысль, сейчас эти устанут, съедем с дороги и порыщем в лесу, негоже животных мучить, – ответила я, пристыженная, что забыла о таком важном деле. – Ты расслабь спину, – заметила я, – иначе мне неудобно править.

– Д-да, я попытаюсь, – послышался приглушённый из-за бившего в лицо ветра.

До самого рассвета, делая короткие остановки, на коих старались обихаживать наши транспортные средства, мы неслись, буквально сломя голову. Нам всем хотелось жить, и отомстить: мне своей ""родне"", а леди Бернар некоему загадочному Лео. Я даже представить боюсь, что она хочет с ним сделать, наверное, предаст общественному порицанию, возможно, пойдёт в ратушу и пожалуется градоправителю. А дальше будет суд и аристократа упекут в темницу.

В принципе, туда ему и дорога. Из-за него я снова в стрессовой ситуации, гад такой.

Солнце обворожительно окрасило горизонт в мягкие нежно-лиловые, отдающие в розовый, тона. Словно умелая рука художника мазок за мазком превращала небеса в произведение искусства. Пробудились птицы, зачирикали, оглашая всё вокруг своей мелодичной трелью. Ветерок был свеж и ароматен: пахло росой, влажной от росы землёй с пряными нотками диких растений.