Джек Ричер, или Дело

Она в упор посмотрела на меня и ответила:

— Могу ответить вашими же словами, сказанными доктору: в зависимости от того, с кем.

Несколько минут мы обсуждали кожные повреждения. Я еще раз проделал эксперимент с предплечьем. Прижав его к земле, поводил им из стороны в сторону, совершая при этом круговые движения. Я словно имитировал порывы страсти. Когда я встал с земли, кожа предплечья была покрыта зелеными хлорофилловыми пятнами и приставшими к ней мелкими каменными осколками. Когда я счистил грязь с кожи, мы оба увидели те же самые красные отметины, которые раньше видели на трупе Дженис Мэй Чапман.

Поверхностные и неглубокие вмятины на коже, на которой не было ни разрывов, ни повреждений. Мы приняли во внимание еще и то, что Чапман должна была находится в контакте с гравием дольше, а общая масса тел и интенсивность движений не шли ни в какое сравнение с аналогичными параметрами моего эксперимента.

— Нам надо снова зайти в дом, — сказал я.

В ванной комнате мы нашли корзину для грязного белья.

Это был сплетенный из прутьев треугольный контейнер с крышкой, выкрашенный в белый цвет. Внутри него, сверху, лежал короткий сарафан, сшитый из ткани в красно-белую полоску. Он был смят и сложен в гармошку до самой талии. На спине виднелись пятна от травы. Рядом с ним в плетеном контейнере лежало полотенце для рук. И белая блузка.

— И никакого нижнего белья, — заметила Деверо.

— Несомненно, — согласился я.

— Насильник взял его в качестве сувенира.

— На ней его и не было. Ведь она ожидала своего бойфренда.

— Это же март месяц.

— А какая погода была в тот день?

— Теплая, — ответила Деверо. — И солнечная. День был отличный.

— Розмари Макклатчи не была изнасилована, — сказал я. — И Шона Линдсей — тоже. Один случай выбивается из этого ряда. И совсем другое поведение убийцы.

Деверо ничего не ответила на это. Она вышла из ванной комнаты в прихожую, которая была как бы центром этого маленького дома. Пристальным взглядом осмотрела все вокруг и спросила:

— Ну, а чего я не заметила здесь? Что здесь должно было быть и чего здесь нет?

— Вещей, которым больше трех лет, — ответил я.

 — Она, переехав сюда из какого-то другого места, должна была что-нибудь привезти с собой. Как минимум несколько вещей. Может быть, книги. Или фотографии. Или любимое кресло. Или еще что-то.

— Двадцать четыре года — это не тот возраст, когда становишься сентиментальным.

— Тем не менее и этому возрасту свойственна привязанность к некоторым мелочам.