Джек Ричер, или Дело

Только не забудь, что обескровленные тела могут выглядеть весьма странно. И во многих случаях сказать что-то определенное бывает затруднительно. К тому же врач, работающий для твоего ведомства, отнюдь не Шерлок Холмс.

— Так все-таки это возможно?

— Мы должны выяснить, почему она нарядилась и надела колготки в период от полуночи до четырех часов утра.

Мы ненадолго задумались над этим. А затем то, что мы только что испытали, подействовало. Мы прекратили разговоры о красивой одежде, о колготках, об избирателях, наших комнатах, репутации и в конце концов уснули, обнимая друг друга; сбросив простыни и одеяло, уснули голыми в ночной тишине штата Миссисипи.

Через четыре часа я проснулся и снова получил подтверждение давнему убеждению в том, что нет ничего лучше второго раза. Всю осторожность и предупредительность, свойственные первому разу, можно было забыть. Все трюки, которыми мы пользовались, чтобы произвести впечатление на партнера, можно было отбросить. Вместо них появилось новое чувство близости, ничуть не уменьшившее наше обоюдное душевное волнение.

Появилось общее, согласованное понимание того, что нужно делать, а чего не нужно. Второй раз — это нечто; вы готовы к чему угодно, даже к рок-н-роллу.

Именно это мы и испытали.

После этого Деверо, зевнув и потянувшись, сказала:

— А ты вовсе не плох для солдата.

— Ты тоже потрясающий экземпляр для Корпуса морпехов.

— Нам следует быть осторожнее. У нас могут возникнуть чувства друг к другу.

Секунду помолчав, Элизабет сказала:

— Мужчины должны лучше управлять своими чувствами.

— Если у меня когда-либо возникнет чувство, ты будешь первой, кто об этом узнает, обещаю.

Она снова замолчала. Потом рассмеялась. Это меня обрадовало. Если помните, шел 1997 год. И в те дни мое положение было крайне опасным.

Во второй раз я проснулся в семь часов утра, и первой мыслью, пришедшей мне в голову, была мысль о беременности.

Когда я проснулся, Элизабет Деверо сидела на кровати слева от меня, посредине своей половины постели.

Прямая спина, ноги скрещены, как в позе йогов. Она была голая и, ничуть этого не смущаясь, в упор смотрела на меня. Она была прекрасна. Неотразима и великолепна. Одна из самых симпатичных женщин, которых я когда-либо видел, и без сомнения самая красивая из всех, кого я видел обнаженными, и, определенно, самая красивая из всех женщин, с которыми я спал.

К тому времени ее голова была уже занята мыслями о текущих делах. Семь часов утра. Начало рабочего дня.