Джек Ричер, или Дело

И мне нужно оружие.

— Вообще я готов в случае необходимости пойти туда и с голыми руками. Пусть это будет медленнее и труднее, но я это сделаю.

— Садись в машину, Ричер, — мрачно произнесла Элизабет.

Никаких намеков на то, куда именно она собирается меня везти.

Мы сели в машину, и Деверо, включив задний ход, отъехала от автомобиля Батлера, а затем, объехав его, на полной скорости понеслась вперед к Келхэму. Направление она выбрала верное, подумал я. Мы проехали бо́льшую часть последней мили, когда я сказал:

— Теперь давай по траве.

К опушке леса. С таким видом, будто ты только что увидела что-то.

— Что, прямо на них? — спросила она.

— Да их здесь нет. Они на севере и на западе от этого места. К тому же в полицейский автомобиль стрелять они не будут.

— Есть только один способ выяснить это.

Элизабет сбросила скорость и, повернув руль, съехала с дороги на плотно утоптанную обочину. Дорога шла через провал, и ее профиль в этом месте напоминал песочные часы. В двухстах ярдах севернее этого провала новые деревья Келхэма отступили от нас, образовав ровную дугу, а в двухстах ярдах южнее нее старый лес образовал некую симметричную конфигурацию.

Деверо придерживалась северо-восточного направления под углом сорок пять градусов к дороге; машина то поднималась на ухабах, то скатывалась с них. Внезапно Элизабет сделала широкий поворот на поляне и остановила автомобиль, встав боком рядом с первыми деревьями леса. Пассажирская дверь, за которой сидел я, оказалась примерно в шести футах от ближайшего дерева.

— Пистолет, — потребовал я.

— Господи, — взмолилась она. — Да это совершенно незаконная операция, причем по самым разным статьям.

— Вспомни свои же слова: это их мир против моего. Если там есть кто-то, кто должен стрелять, они будут утверждать, что там никого не было. Чем больше выстрелов, тем сильнее их отрицания.

Она глубоко вдохнула, выдохнула и достала дробовик из чехла, расположенного между нашими креслами. Старый винчестер 12-й модели, длиной сорок дюймов, весом семь фунтов.

Никелированный, хорошо смазанный и протертый, но отделка во многих местах стерлась. Дробовику, наверное, было лет пятьдесят, но ухаживали за ним самым прилежным образом. Пусть так, но я с волнением взял в руки оружие, из которого никогда раньше не стрелял. Нет ничего хуже, чем спустить курок и увидеть, что за этим ничего не последовало. Или ты промахнулся.

— Он работает? — спросил я.

— Он работает отлично, — ответила Деверо.