Джек Ричер, или Дело

Еще через полчаса я выставил поднос в коридор и снова пошел погулять ради того, чтобы произвести травление, как сказал я себе, — просто посмотреть, не возникнет ли вдруг на моем пути кто-нибудь, внезапно появившись из расположенной позади меня тени. Но нет, никто на меня не прореагировал, никто за мной не пошел. Я обошел Дюпон-серкл, затем углубился в расположенный позади него квартал; совершая одну крайность, прошел мимо посольства Ирака, совершая другую — мимо посольства Колумбии. Я видел людей, в которых легко распознал бы федеральных агентов разного рода; видел мужчин и женщин в униформе всех четырех родов войск; видел огромное количество частных лиц в солидных костюмах, но никто из них не сделал ни малейшего движения по направлению ко мне.

Никто из них не проявил даже малейшего интереса. Я был для них предметом мебели.

Поэтому я снова пошел в гостиницу, лег в постель в своем роскошном номере и стал ждать того, что должно было случиться на следующий день — во вторник, одиннадцатого марта 1997 года.

Я проснулся в восемь часов утра и позволил Министерству обороны оплатить доставленный в номер завтрак. К восьми часам я, вымывшись под душем и одевшись, был уже на улице. По моим прикидкам, как раз в это время могли начаться серьезные дела. Встреча, назначенная в Пентагоне в полдень для такого человека, как я, да еще и расквартированного довольно далеко, предполагала, что я, вероятнее всего, появился в городе еще прошлой ночью, а вашингтонские отели проверялись элементарно.

Таким был этот город. Итак, я отчасти полагал, что противодействующие силы встретят меня в вестибюле или у самого входа в подъезд. Однако там меня никто не ждал. Было свежее весеннее утро, солнце уже взошло, воздух прогрелся, и все, что я видел, выглядело доброжелательным и незлобным.

Я для виду прошелся к газетному киоску, хотя в отеле в моем распоряжении были публикации всех типов и направлений. Купил «Пост» и «Таймс», специально задержался у киоска, якобы в поисках мелочи; все происходило медленно и ненамеренно, но и здесь ко мне никто не приблизился и не напал.

Взяв газеты, я зашел в кафетерий и сел за стоящий на улице столик, откуда моим глазам открывался весь мир.

Никто на меня не посмотрел.

К десяти часам я, выпив изрядное количество кофе, прочитал все черно-белые публикации этих солидных изданий, но никто из прошедших мимо людей не проявил ко мне ни малейшего интереса. Я начал думать, уж не перехитрил ли я самого себя с выбором отеля.