Джек Ричер, или Дело

И я могу поспорить, что тот один случай из ста, когда он не знал того, кто это сделал, так и остался нераскрытым.

— Ты хочешь сказать, что я никудышный следователь?

— Я хочу сказать, что быть окружным шерифом — не значит заниматься расследованием. Для этого требуется иная квалификация. В этом должны участвовать все муниципальные структуры. Ты хороша на своем месте. Для других дел у тебя есть детектив. Вот только в настоящее время его у тебя нет.

— Какие еще дела мы обсудим перед тем, как сделать заказ?

— Только одно, — сказал я.

— Скажи мне снова: ты никогда не встречалась с Ридом Райли, так?

— Ричер, да что это в самом деле?

— Нет, я никогда не встречалась с Ридом Райли.

— Ты в этом уверена?

— Ричер, прошу тебя…

— Я даже и не знала, что он бывал здесь. Я же тебе говорила.

— Ладно, — сказал я. — Давай заказывать.

Было видно, что Деверо злилась на меня, но была еще и голодна. Голод оказался сильнее злости, поэтому она продолжила сидеть со мной за одним столом. Да и переход за другой стол был бы недостаточным выражением ее чувств.

Она должна была выйти из себя, взорваться со всей возможной яростью, но сделать это сейчас ей не давал пустой желудок.

Она, разумеется, заказала пирог с цыплятами. А я заказал горячие сэндвичи с сыром.

— А ведь ты мне не все рассказал, — вдруг объявила Элизабет.

— Ты так думаешь? — удивился я.

— Ведь ты же знаешь, кто это.

— Ведь ты же знаешь, разве нет? Ты же знаешь, кто это. Поэтому дело не в том, что я не знаю, кто это сделал. Дело в том, что тебе известно, кто это сделал.

— Ты говоришь, что это кто-то, кого я не могу арестовать? Так кого я не могу арестовать? Это же бессмыслица. Пойми, ведь ясно как день, что главная задача армии — повесить это дело на кого-то, кто, по их мнению, никогда не сможет быть арестован. Это мне понятно. Потому что если нет ареста, то нет ни предъявления обвинения, ни допроса, ни суда, ни вердикта. А следовательно, нет никаких фактов. Поэтому тот, кто сделал это, может попросту уйти отсюда и продолжать беззаботную жизнь.

Но вот откуда армии известно, кого я не могу арестовать? И, кстати сказать, я могу арестовать кого угодно. Поэтому мне вся эта история кажется просто безумием.

— Я не знаю, кто это, — сказал я. — Не знаю. По крайней мере, пока.

Обед прошел почти в полном молчании. На десерт нам подали пирог. Персиковый, настоящий. И кофе. Я спросил ее:

— А эта пиар-команда из Келхэма заходила к тебе?

Она утвердительно кивнула.

— Как раз перед тем, как я пошла на обед.