Джек Ричер, или Дело

А ремень безопасности, как утверждают, не спасает при толчке, возникшем на скорости в тридцать миль в час, что может оказаться смертельно. Я не хочу сказать, что намеревался убить сенатора. Просто хотел вывести его из игры примерно минуты на полторы.

Приподняв вверх свою правую руку, я взял Рида Райли за подбородок. Его руки вцепились в мое запястье, но я оторвал их своей левой рукой, а потом, распялив пальцы, нажал ладонью на макушку его головы. Потянул и оттолкнул; вверх, затем вниз, зажав и сдавливая голову, как в тисках, обеими руками.

Затем моя правая рука поднялась вверх по его точеному подбородку — ребро левой ладони в это время поддерживало голову, а ладонь правой руки закрыла рот. Его кожа была похожа на тонкую наждачную бумагу. Он побрился рано утром, а сейчас время шло к полуночи. Я поднял ладонь своей левой руки выше уровня его бровей, довел ее ребро почти до линии волос, сжал между большим и указательным пальцами его нос и потянул вниз.

Вот и вся история о том, как устроен человек.

Ему казалось, что он задыхается. Сперва он пытался укусить мою ладонь, но не мог открыть рот. Я давил очень мощно. Челюстные мышцы очень сильные, но только когда смыкаются. Открытый рот никогда не являлся эволюционным приоритетом. Я дождался, когда Райли затихнет. Он рвался из моих рук. А я ждал, когда он затихнет. Он цеплялся за свое сиденье, колотил каблуками по полу. А я ждал, пока он затихнет. Он выгнул спину. Я ждал, когда он затихнет. Он вытянул голову в мою сторону.

И я, сменив хватку, сильно повернул его голову и сломал ему шею.

Этому приему я научился у Леона Гарбера. Он, возможно, и сам где-то увидел его в действии. Может быть, и сам где-то применял его. Он способен на такое. То, что жертва предварительно начинала задыхаться, облегчало его применение. При этом шея всегда вытягивается. Это своего рода нежелательный инстинкт. Жертвы всегда сами располагают свои шеи по линии. Гарбер сказал, что такой прием никогда не дает осечки, и я могу это подтвердить.

Все это повторилось вновь спустя одну минуту — с сенатором. Он был слабее, но его лицо было скользким от крови, текшей из носа, который я сломал, ударив его об ограждение приборной панели, поэтому и приложенное усилие было почти таким же.

Я вышел из машины ровно в одиннадцать часов двадцать восемь минут. Поезд находился в тридцати двух милях к югу от нас. Может быть, как раз в это время он проходил над 78-й автострадой к востоку от Тупело.