Джек Ричер, или Дело

— А ты говоришь по-английски? — спросил он.

Я ничего не ответил.

Парень, сидевший на пассажирском сиденье, сказал:

— А может, он мексиканец?

— Ты мексиканец? — спросил меня водитель.

Я ничего не ответил.

— Да нет, — покачал головой водитель, — на мексиканца он не похож. Слишком большой.

Вообще говоря, это была правда, хотя я и слышал об одном мексиканском парне по имени Хосе Кальдерон Торрес, который был выше меня более чем на фут. И я помнил одного мексиканца по имени Хосе Гарсес, выступавшего на Олимпиаде в Лос-Анджелесе, который взял в толчке и рывке вес более четырехсот двадцати фунтов, а это, пожалуй, больше, чем вес обоих типов, сидевших в машине.

— Может, ты пришел из Келхэма?

Я ничего не сказал. Но и не пошел вперед. Не хотел оставлять машину позади себя. Тем более в этом безлюдном месте, да еще на темной сельской дороге. Я просто стоял рядом с машиной, глядя в упор на этих двух парней, на их лица, сперва на одно, потом на другое; при этом мое собственное лицо не выражало ничего, кроме открытости и скептицизма, и, может быть, самую малость веселости.

Пассажир первым поддался на провокацию.

Покрутив ручку, он опустил окно своей дверцы и высунулся из него почти по самую талию, а потом, извиваясь всем телом, приподнялся, и его голова оказалась над крышей кабины. Держась одной рукой за борт кузова и угрожающе размахивая согнутой второй рукой, как будто в ней был зажат кнут или что-то тяжелое, предназначенное для того, чтобы запустить в меня, он сказал:

— Есть причина на то, — риторически спросил он, — чтобы я вышел из машины и надрал тебе жопу?

— Таких причин двести шестьдесят.

— Что? — проревел он.

— Столько костей в твоем теле. А я могу переломать их все еще до того, как ты до меня дотронешься.

Это послужило сигналом для второго парня. Инстинкт подсказал ему, что необходимо вступиться за друга и принять вызов. Высунувшись из окна своей дверцы, он спросил:

— Часто и весь день напролет.

Мой ответ заставил его замолчать на то время, пока он пытался понять смысл сказанного. Он прокручивал в голове весь наш разговор, при этом губы его шевелились.

— Давайте-ка лучше вернемся к своим не противоречащим закону делам и оставим друг друга в покое, — сказал я и сразу же спросил: — А кстати, где вы остановились?

Теперь я задавал вопросы, а они на них не отвечали.

— Сдается мне, вы собирались повернуть на Мейн-стрит.