Джек Ричер, или Враг

– Начнем еще раз, – предложил я. – Где вы были ночью четвертого января?

Он лишь покачал головой.

– Но где-то же вы находились, – сказал я. – Это абсолютно точно. Потому что здесь вас не было. В журнале зафиксировано, когда вы выехали с базы и когда вернулись. Вы и ваш пистолет.

Трифонов молча смотрел на меня. А я смотрел на него и тоже больше ничего не говорил. Он погрузился в безнадежное молчание. Мне уже не раз доводилось видеть такое поведение. Он слегка перемещался по стулу. Едва заметно. Мелкие яростные движения сначала в одну сторону, потом в другую.

Словно сражался с двумя разными противниками: одним слева и другим справа. Словно понимал, что необходимо рассказать мне, где он был, но знал, что не может этого сделать. Он явно оказался в безвыходном положении.

– Вы совершили какое-то преступление той ночью? – спросил я.

Его глубоко посаженные глаза встретились с моими. Он не отводил взгляда.

– Ладно, пришло время изменить подход. Идет ли речь о худшем преступлении, чем выстрел в голову Брубейкера? – спросил я.

– Вы ездили в Вашингтон, округ Колумбия, и изнасиловали десятилетних внучек президента?

– Нет, – ответил он.

– Я кое-что вам скажу, – продолжал я. – Пожалуй, там, где вы служите, только такое преступление будет более страшным, чем прикончить Брубейкера.

– Это частное дело, – сказал Трифонов.

– Какого рода частное дело?

Он не ответил. Саммер вздохнула и отошла от карты. Она начала понимать, что Трифонов не был в Колумбии, Южная Каролина. Она посмотрела на меня, вопросительно приподняв брови.

Трифонов продолжал ерзать на стуле. Его наручники звякали, касаясь ножек стула.

– Что со мной будет? – спросил он.

– Это зависит от того, что вы совершили, – ответил я.

– Я получил письмо, – признался он.

– Получать письма – не преступление, – сообщил я.

– От друга моего друга.

– Расскажите мне о письме.

– В Софии есть один человек, – сказал он.

Трифонов сидел, наклонившись вперед, его наручники были прикованы к ножкам стула, и он рассказывал нам историю письма.

Он так все излагал, что мне стало очевидно: он считает эти проблемы исключительно болгарскими. Но он ошибался. Такую же историю мог бы рассказать любой из нас.

В Софии жил человек. У него была сестра. Сестра стала неплохой гимнасткой и сбежала во время поездки в Канаду, а потом осела в Соединенных Штатах, вышла замуж за американца. Получила американское гражданство. Муж оказался дурным человеком. Сестра писала о нем брату в Болгарию длинные печальные письма.