Джек Ричер, или Враг

– Вам и вправду не стоит забывать, что я лучше, чем мой дневной сменщик. Кое-кому нужно будет сказать, чтобы мне сохранили место, когда начнутся сокращения.

– Я им скажу, – пообещал я.

– Не стоит, – проворчала сержант. – Это мне не поможет. К тому времени вы либо будете мертвы, либо вас посадят в тюрьму.

– Однако вы принесли мне все это, а значит, вы по-прежнему в меня верите, – заметил я.

Сержант ничего не ответила.

– А где Вассель и Кумер парковали свою машину? – спросил я.

– Четвертого января? – уточнила сержант.

 – Никто точно не знает. Первый ночной патруль видел штабную машину, оставленную в дальнем конце парковки. Но вам не стоит рассчитывать на их показания. Они не запомнили номеров. А второй ночной патруль вообще ничего не помнит. Получается, что их показания противоречат друг другу.

– Что еще запомнил парень из первого патруля?

– Он назвал эту машину штабной.

– Это был черный «Гранд-маркиз»?

– Машина была черной, – сказала сержант. – Но все штабные машины черные или зеленые.

В черной машине нет ничего уникального.

– Но она стояла в стороне от других?

– Да, отдельно, и в дальнем конце парковки. Однако парень из второго патруля этого не подтвердил.

– Где был майор Маршалл второго и третьего января?

– Это оказалось совсем не трудно узнать, – ответил она. – Две подорожные. Он летал во Франкфурт второго января и обратно – третьего.

– Провел одну ночь в Германии?

– Слетал туда и обратно.

Мы немного посидели молча. К нам подошел бармен из-за стойки. Я посмотрел на лежащие на столе сорок семь долларов и заказал кофе и яйца на два доллара.

Саммер поняла намек и попросила принести ей сок и бисквит. Ничего дешевле в меню попросту не нашлось, но нам нужно было перекусить.

– Я вам больше не нужна? – спросила сержант.

– И большое вам спасибо.

Саммер пришлось встать, чтобы выпустить сержанта.

– Поцелуйте за меня своего сынишку, – сказал я.

Мой сержант застыла возле стола. Одни кости и сухожилия. Твердая, как клюв дятла. Она пристально смотрела на меня.

– Моя мать только что умерла, – сказал я. – Наступит день, и ваш сын будет вспоминать такие дни, как этот.

Она молча кивнула, повернулась и пошла к двери. Через минуту я увидел, как она садится в свой пикап – одинокая фигурка за рулем. Она скрылась в утреннем тумане. Дым из выхлопной трубы вскоре рассеялся.

Я разложил все бумаги по порядку и начал с досье Маршалла. Качество факсовой передачи было невысоким, но читаемым. Обычная масса информации.