Джекпот для миллиардера. Создана для тебя (СИ)

— Сааааш, — стон срывается с губ, тело выгибается, раскрывается перед ним. — Пожалуйста, Саш!

— Покажи, как ты меня хочешь, Катюш. — Его язык проходит по шее вдоль позвонков. — Катя…

Я вздрогнула от того, что он мне транслировал. Нееет, так нельзя! Это невозможно! Это только в плохих фильмах показывают.

— Шестью шесть — тридцать шесть. — Прозвучало в моей голове.

И в ту же секунду он ворвался в меня, глубоко и мощно. Я вскрикнула и развела ноги ещё сильнее, впечатываясь ягодицами в его пах. Его ладони обхватили мою грудь, слегка сжимая соски, лаская.

На что они тут же ответили белыми каплями молока. Я попыталась отвести его руки, смущаясь реакции своего тела на его прикосновения, но Сашка рыкнул, вышел из моего лона и перевернул меня на спину, нависая надо мною.

— Никогда не смей этого делать, слышишь? — Срывающимся от желания голосом цедит он. — Ничего запретного, ничего постыдного, никогда! Поняла меня? Ты — часть меня, котенок. И я хочу твою чёртову таблицу умножения. — Улыбнулся муж.

 — Но сначала я попробую то, от чего так кайфует Манька.

Его глаза стали чёрными, черты лица заострились, вены вздулись на руках и шее от сдерживаемого желания.

— Не двигайся, котёнок, я прошу тебя. Дай мне.

Я застонала и откинула голову, выгибаясь навстречу его жадному рту.

Его губы обхватили тугую вишенку соска. Их цвет изменился, стал тёмно-вишнёвым, почти коричневым, как дорогой бельгийский шоколад. Он провёл языком по самому пику и резко втянул его в рот, чувствуя, как в нёбо ударила тугая струя молока.

Его движения стали жадными, требовательными, а по моему телу расползался жар, жидкими лепестками пламени, поглощая меня, накрывая блаженством.

— Саша! — Руки вцепились в волосы, прижимая его голову к груди. — Пожалуйста! Сейчас!

Не отрывая рта от моей груди, он развел мне бедра и ворвался в тугой жар лона. Взрыв в сотни, тысячи мегатонн, новая вселенная. Дикими, безумными толчками он входит в меня и одновременно… Господи, разве такое возможно? Разве такое можно пережить? Тугие струи молока бьют ему в рот, и он его пьет, рыча от удовольствия.

Волны сотрясают моё тело одна за другой, ввергая в бесконечное блаженство. И его голос где-то на краю вселенной:

— Ты моя душа. Люблю тебя.

Моё тело еще долго дрожало. По нему то и дело пробегали спазмы, заставляющие пальчики сжиматься, а меня тихо постанывать.

— Саш… — прошептала я срывающимся голосом.

— Ты знаешь… Я тут подумала… — взгляд опущен вниз.