А сейчас — увы. Отследить перемещение каравана, организовать засаду — это довольно много времени и достаточно серьезный риск, наркобароны ЗОНЫ всесторонне обеспечивают безопасность проводки своего товара. А результат — ноль. Даже если удастся перебить курьеров и завладеть героином — продавать его все равно некому. В ЗОНЕ давно перестроились, в последнее время здесь имеют место по большей части безналичные формы взаимозачетов. Покупатели получат товар на нейтральной территории, пожмут руки курьерам и поедут себе по домам, не дав им ни копейки.
А деньги переведут на счет поставщика — в соответствии с договором.
Вот так оно теперь делается. Организация перехвата курьеров начисто утрачивает смысл. Но информашка хорошая — Шведов сумеет ею распорядиться. Он умело торгует сведениями такого рода либо обменивается на взаимовыгодных условиях со своими «контактами» в соответствующих структурах. Как он говорит, «сливает» бывшим коллегам.
— Гулаев-старший в Черноводск племянника привез. Лечить. Племянник не ранен — избит сильно.
Странно, да? Избитый боевик…
Антон с минуту размышляет. Знакомая фамилия несколько настораживает, но увязать эту странную избитость с основным интересующим вопросом с ходу никак не удается. Ладно, посмотрим, что там дальше…"
"— В Халашах пятеро пленных солдат были. В Гирлихаш вчера увезли…
Антон пожимает плечами. Солдаты попадают в плен чуть ли не ежедневно. Эта информашка — тоже на «слив», пусть армейская контрразведка напрягается. На солдатах заработать невозможно, а разрабатывать каждый такой сигнал — чистейшей воды альтруизм.
Это уже в прошлом.
— В Гирлихаш повезли, значит… и не довезли, — уточняет Саид, не наблюдая соответствующей реакции со стороны собеседника. — С утра выехали, и с концом. В Халашах не появлялись. Вечером вернулись в Гирлихаш — без пленных…
Так, это уже теплее. Антон хорошо знает территорию ЗОНЫ, а некоторые ее области — вообще как родной огород. От Халашей до Гирлихаша — полтора часа езды по дрянной дороге. Если пленных не расстреляли где-то в промежутке между селами, значит… Значит, где-то в этом районе находится личный концлагерь старого знакомого Антона — Мурата Гиксоева.
Очень приятно. Это как раз по их части. Концлагерь — это, конечно, сильно. Скорее всего три-четыре зиндана да пара хибар для сторожей и особо важных пленников. В таких местах могут не только пленные солдаты находиться, но и дорогостоящие заложники, ожидающие выкупа. Вот эта информация весьма кстати.
