С другой стороны, все, кто обитает в здешних местах, прекрасно знают, что в эту пору пытаться перебраться через Терек в районе брода на обычной технике совершенно бессмысленно. Попробуй-ка вскарабкайся на соседний берег: крутояр, грязь, угол подъема что-то около 30 градусов. Оттуда к нам — пожалуйте на чем хотите: сползете по жидкому суглинку и плюхнетесь в воду. А в ту сторону даже БТР о восьми колесах буксует. Литовские станичники, например, отправляясь резать чеченский лес, едут верхоконными, а поднимаясь по крутояру, спешиваются и ведут лошадей в поводу.
Вот таким образом здесь переправляются. Ну и куда же вас, хлопцы, понесло?"
"«Уазик» поравнялся с крайним рассыпанным штабелем и встал в сотне метров от компании Антона. Неторопко вылезли трое в «снеге»,[4] рассредоточились неумело рядом с машиной, оружие по-киношному вскинули стволами вверх.
Антон замер, впиваясь взглядом в нежданных гостей.
Вроде бы славяне, без явных признаков враждебности — но времечко нонче до того дурное, что следует быть готовым к любой пакости.
Даже если и свои, могут с переполоху пальнуть, не разобравшись. Потом, как обычно, спишут на вредных «духов». А бывают ведь еще и такие «свои», что на порядок хуже самых вредных чужих. Антон имел сомнительное удовольствие убедиться в этом на личном опыте…
А казачата между тем, гнусно извратив смысл команды старшего, побросали колуны, залезли на кучу дров, чтобы лучше видеть, и принялись оживленно комментировать явление посторонних вояк:
— Крутые комки… Никак СОБР!
— Да не — мотри, как стволы держат.
Чайники! СОБР — там спецы. Помнишь, давеча наезжали в станицу? Не, не СОБР.
— Тогда — ОМОН. Но — новенькие. Комки чистые, рожи немятые. И не датые вроде.
— Может, и ОМОН. Бать, это кто, как думаешь?
— Кто старший — подойди! — начальственно крикнули от «уазика».
— Ну вот, началось, — вздохнул Антон. Нарочито медленно вытянул карабин из-под фуфайки, мимоходом отщелкнул предохранитель — одиннадцатый патрон, как положено, был в патроннике — и, повесив оружие на правое плечо стволом вниз, направился к «гостям».
— У него ствол! — поделился неожиданным открытием с товарищами один из троицы — самый увесистый и коренастый. — Ты погляди!
— Да это же казаки, Колян! — поправил кто-то из распахнутой дверцы «уазика» не совсем тверезым голосом. — Ну, я же тебе говорил! Ты что — не в курсе?
— Положить оружие на землю! — фальцетом приказал «увесистый», не желая прислушиваться к голосу разума из салона.
