— Хорошо сохранился, — как-то неопределенно помотал башкой Колян — как показалось Антону, вполне даже недоверчиво. — Если у вас и мамки так молодо выглядят, я к вам жить перееду.
— Да, казачки у них — кровь с молоком, — опять легкомысленно хохотнул «притертый». — Но, если что, как засветит промеж глаз — неделю будешь на больничном валяться. Как говорится, коня на скаку остановит, в горящую избу войдет… Ну, раз не хочешь с нами, мы покатили. Может, уже и не встретимся, братуха, — давай с тобой на прощанье… — и шустро полез под тент, торопливо звеня стеклом.
Пришлось-таки на скорую руку употребить сто грамм пресловутого прохладненского коньяка — в таких случаях не принято отказывать алколюбивым «боевым братьям», они это воспринимают как личное оскорбление. Обнялись, обстукались, распрощались. Омоновцы сели в «уазик» и укатили к броду, Антон возвратился к мальчишкам, пребывая в состоянии некоторой задумчивости.
— Чо такое, батька? — озабоченно спросил Сашко.
— Ничего, — буркнул «батька». — Оценка «неуд», тормоза вы мои ненаглядные! Оценка «неуд».
Считайте себя «двухсотыми».
— За чо так?! — в один голос вскричали «тормоза», а Сашко обиженно добавил:
— Я ж предлагал — давай возьму на мушку того жирного! Но ты ж сам сказал: как «к бою» будет — лягать и понужать до штабеля. Сказал же?
— А «к бою» — не было, — удрученно напомнил Серьга. — За чо «неуд», бать?
— За то, что пиздоболили и на дрова взгромоздились, как две ростовые мишени на пригорке, — подавив раздражение, спокойно пояснил Антон.
— В то время как была команда имитировать продолжение работы, нишкнуть и открыть уши пошире. А кто еще раз «чокнет» — тридцать отжиманий. Ну-ка, вместе: три-четыре!
— Что-что-что-что… — послушно загалдели казачата, сочтя батькины доводы насчет своей виноватости достаточно убедительными.
— А что насчет костра, бать? — отбубнив положенное, как ни в чем не бывало напомнил Сашко. — Ты ж сказал…
— А что насчет костра? — Антон глянул на чеченский берег и пожал плечами: в принципе теперь нет необходимости перемещаться ближе к станице — в самом опасном месте торчит буфер из пятерых омоновцев, трое из которых страдают синдромом повышенной бдительности.
Можно чувствовать себя в относительной безопасности. — Вы колите, я займусь. Как добьете последний чурбак — прошу к столу…
Костер получился на славу. А иначе и быть не могло:
Антон являлся большим специалистом по части сооружения костров в экстремальных условиях — специфика прежнего образа жизни обязывала.
