— Бить буду, — честно предупредил Антон, встревая на пути движения городских мешочков, несколько поотставших от своей хозяйки. — Курточки потом ни одна химчистка не примет.
— На место! — небрежно через плечо бросила Ирина. — Вам же сказали, олухи, глухие, что ли?!
Бычата послушно развернулись, затрусили обратно, бегло зацепив Антона насмешливыми взорами. Увы, увы — богатырем наш парень не выглядел. Нечто средненькое в потешном дождевике и ресапах. Сердито-встопорщенное. Кого это оно бить собралось?!
— Шведов? Анатолий Петрович Шведов? — первым делом поинтересовалась Ирина, разместившись на заднем сиденье рядом с полковником.
Шведов выждал, пока Антон уселся спереди, поморщился на чрезмерный хлопок двери и, этак рыцарственно улыбаясь, джентльменским тоном заметил:
— А наша гостья чрезвычайно информирована. Не правда ли, коллега?
Коллега отвечать не стал, неопределенно пожал плечами и хмуро отвернулся к окну. Полковник благоухал французским одеколоном, лучился белозубой улыбкой (на хуторе круглогодично свежие овощи и фрукты трескает) и в целом наверняка производил на гостью благоприятное впечатление.
Умеет он это. Учили в свое время.
— Так что? Полковник Шведов?
— Бывший, — развел руками полковник. — Бывший полковник. Увы, увы. Для вас — просто Анатолий Петрович. Хотелось бы, конечно, еще проще — Толик, например, но… Не смею отягощать прекрасную даму чрезмерной фривольностью.
— Господи, наконец-то!!! — от души воскликнула Ирина, воздев кулачки к потолку. — Наконец-то… Да, это знак.
Определенно — знак. Вы, полковник, производите такое впечатление… такое впечатление — сразу верится почему-то, что все устроится самым лучшим образом. А я вас себе представляла несколько другим: этакий жестокий тайный повелитель этой… ЗОНЫ, этакий местный Тамерлан, беспощадный и вероломный! А вы… Такой голос, такое лицо… Такое интеллигентное лицо, я давно не видела такого утонченного лица!
«И никогда не увидишь больше, дура, — с раздражением подумал Антон. — Для тебя было бы во сто крат лучше, дура, если бы этот «интеллигент» сидел сейчас в противогазе.
На худой конец, дура, в маске. И разговаривал бы с тобой, дура, через сурдинку, неузнаваемо меняющую этот приятный голос. В этом случае у тебя, дура, было бы больше шансов остаться в живых! Дура, дура, дура…»
— Это судьба, — убежденно заявила Ирина и открыла было рот, дабы выдать несколько тирад насчет предопределения, но Шведов вежливо прокашлялся, предлагая паузу.
