Очень хорошо выглядит. Можно сказать — лапочка…
— Есть такое дело, есть… Коля Петров — гад ползучий, протектор хренов… В маразм впал — не иначе… Это Витюни Смоленского доча. Больше некому. Если Петров — друг ее папаньки, значит, точно, Смоленский.
— Вы знакомы? — встрепенулся Антон.
— Бог миловал, — отмахнулся полковник, продолжая сосредоточенно расхаживать по комнате. — Папанька ее тогда был в большой силе, это другой круг, другие люди… С Петровым дружил — я по тогдашнему их уровню был для них никто.
Нуль без палочки. Просто знал, что есть такие. Из этого круга тогда всех наперечет знали. У них еще история приключилась одиозная, в столице большой резонанс был… Доча эта — Ирина выскочила замуж за простого инженеришку откуда-то из провинции. И, что самое интересное, родители были не против. Одним словом, эпатировали столичный свет. Так вот…
Внезапно закончив ходить, полковник остановился напротив Антона и ткнул его пальцем в грудь.
— Хороша, говоришь?
— Очень, — грустно кивнул Антон.
— Животный магнетизм, понимаете ли…
— И, наверно, жалко дуру до слез. Да?
— Не то слово, — Антон встретился взглядом с собеседником, стараясь уловить выражение его глаз. — Дядь Толь, придумайте что-нибудь, а? Вы же у нас гений. И не из таких переделок выползали… Нехорошо это будет. Не по-христиански. Не по-людски…
— Конечно, конечно, придумаем! — жестко сузив глаза, пообещал полковник. — Конечно… Тут просто все. Смотаемся через Терек, дадим ей пулемет и попросим рассчитать пару чеченских семей.
Тогда она при любом раскладе будет молчать как рыба. Сопричастность будет ощущать — всеми фибрами души. Но только до тех пор, пока к специалистам не попадет. Как только ее начнут правильно допрашивать, расколется в момент. До самой попки…
— Совсем необязательно, чтобы ее специалисты допрашивали, — уныло заметил Антон. Спорить с полковником — занятие весьма трудоемкое и зачастую совершенно бесперспективное. — Вы подумайте, подумайте…
— А мне сейчас есть над чем думать, — холодно буркнул Шведов.
— Я уже вторые сутки только и делаю, что с утра до вечера думаю…
Помолчали. Возразить было нечего. С того момента, как Ахмед Сатуев неосторожно вякнул про арабского эмиссара, полковника всецело поглотил жар охотничьего азарта. Нужно было во что бы то ни стало быстренько родить красивую комбинацию, исходя из набора, в общем-то, поверхностных и довольно скудных данных.
