— Я с вами слетаю! — с готовностью заявила гостья, вскакивая со стула. — Я теперь вас никуда не отпущу! Вы — мой талисман!
— Ишь какая шустрая, — через силу ухмыльнулся Антон. — Нет уж, вы отдыхайте, я сам съезжу. Вы не волнуйтесь — я как раз к тем людям, которые… кхм-гхм… в общем, к тем самым, которые вам помогут…
* * *— Я очень недоволен…
Вот так сказал полковник. Тихо, размеренно, прикрыв тяжелые от недельного недосыпа веки.
Был давным-давно такой дядечка — Голландец Шульц. Если кто не в курсе — сволочь преизряднейшая.
Гангстер, одним словом. В конечном итоге его завалили такие же ублюдки, но суть не в этом. Не так давно дядя Толя от нечего делать прочел книжицу об этом Шульце и нашел там местечко, которое ему страшно понравилось. Там, кстати, сносочка имеется, что данный случай голливудские хлопцы использовали чуть ли не в двух десятках фильмов.
У этого Голландца в жизни был такой эпизод: один смазливый парниша повадился лазать в окно к его любимой подружке и подвергать ее всеобъемлющему интиму.
Гангстер в конечном итоге их застукал — да не просто ворвался в самый неподходящий момент, а тихо пробрался в сопровождении двух мордоворотов, сел в уголке огромной спальни на стульчик и минут пятнадцать наблюдал. Такой вот ловкий разведчик. А эти ребятишки резвились вовсю, не подозревая о присутствии посторонних: такое они друг от друга удовольствие получали, что на все наплевать им было в те минуты. Визжали, покрикивали, кусались и все такое прочее. Затем затейники очень бурно финишировали, и дама — не устала, видимо, прелестница резвая — принялась своему ловеласу дифирамбы петь и по аналогии всячески хаять Голландца.
Импотент, мол, полнейший, зануда, скотина, и подмышки у него пахнут скумбрией. Но любит меня, мразь, всех поубивает, только бы я его не бросала, козла недоделанного.
И тут Шульц включает свет… Представляете? Гроза побережья, садист, чудовище по сути свой, именем которого детей пугали, психопат и так далее. Думаете, он принялся палить в воздух, крушить мебель, расчленять заживо незадачливых любовников?
— Я… очень недоволен, — тихо, с расстановкой сказал Голландец.
— Вы меня огорчили, друзья мои…
Вот так — век живи, век учись. Теперь полковник держал за правило хорошего тона: в случае неудачи реагировать подобно Голландцу. Понравилась ему такая модель поведения.
— Ты меня огорчил, друг мой, — продолжил Шведов, скрипнув зубами. — Ох, как огорчил! Татьяна, говоришь, позвонила?
— Ага… — Антон виновато опустил взгляд.
