Паноптикум социалистических ошибок и заблуждений, посмертный слепок тоталитарного режима, затхлый дух несостоявшихся ленинских идей, псевдоблеск фундаментального образования… Жуть!!!
Вторая составляющая: Верка-массажистка. Дипломированный специалист, незаменимая деталь клубного интерьера, задавала, вредная девчонка… Достала, дрянь такая! Сначала принялась поучать, когда Ирина велела воткнуть в «Филипс» два диска Шевчука. Этаким менторским тоном, сучка, будто барышню-институтку!"
"— Релаксация никудышная, Ирина Викторовна, — сколько раз я вам говорила! Вы под Шевчука не расслабляетесь окончательно — он вас будоражит, излишняя алертность, знаете ли… Давайте оставим ваши диски — вы же знаете, у меня тут прекрасная подборка трансцендентальных композиций.
А если желаете, я вам классику поставлю — есть очень неплохой сборничек: Гайдн, Моцарт, Вивальди…
— Чтобы я по своей воле полтора часа эту дрянь слушала?! — взвилась Ирина, в принципе привыкшая к назойливым сетованиям Верки по поводу использования «не правильной» музыки.
— Ставь, к чертям, Шевчука, а то разнесу тебе тут все к чертовой матери!
Этот раунд Ирина с легкостью выиграла: разумеется, Верка подчинилась и поставила что велели — хотя и поджала губки и всем своим видом показала, сколь она не одобряет такого вот неприличного поведения. Но второй ее проступок был просто возмутительным — то ли сердясь на капризную клиентессу, то ли пребывая не в духе, массажистка вроде бы ненароком смахнула на пол хрустальный флакон с фиалковым маслом, принадлежавший Ирине.
Вот тут наша дама вспучилась со всей неистовостью уязвленной фурии.
— Да это просто геноцид какой-то!!! — завопила Ирина, не слушая робких увещеваний массажистки, умолявшей воспользоваться другим маслом, которое имелось в избытке и представлено было полутора десятками вполне приличных номинаций. — Диски мои слушать не дают, какую-то дрянь! Масло мое злодейски разбили, а теперь суют-предлагают какую-то дрянь! Эту дрянь, которой всяких жирных Сергеевых да Саркисяних всяких терли! Терли-терли, к черту, этих жирных, отвратительных бабищ, а потом, значит, на мою бархатную кожу намазывать куски их омертвевшего эпидермиса, да?! Покрывать меня их жирными, смердящими бациллами, да?! Да что же это такое?!
— Господи, да не может там быть никаких кусков, Ирина Викторовна! — чуть не плача, защищалась Верка.
