По самое здрасьте, чтобы прыщ отскочил…» Брр!
— Все мы люди, Верунчик, — благостным голосом произнесла Ирина, остановившись перед огромным зеркалом в полстены, вделанным в бронзовую завитушечную раму, и репетируя покаянное выражение лица. — Да, все мы люди и подвержены вспышкам дурного настроения, обусловленного негативным воздействием среды. В смысле, не дня недели, а окружающей нас действительности. Не сердись на старую дуру за нервный срыв, — будешь в моем возрасте — сама поймешь, что к чему.
А флакончик этот я тебе дарю — в компенсацию за моральный ущерб. А на будущее…
Однако закончить репетицию «старой дуре» не дали: тонким предателем заверещал вездесущий мобильник — непременный атрибут светской дамы нашего времени."
"— Да чтоб вы все сдохли, жабы суринамские! — без перехода воскликнула Ирина, выдергивая телефон из брошенной на стол сумочки. — Я что — не имею права побыть одна?
Звонил заведующий районным филиалом фирмы «Ира».
Президентом фирмы являлся муж Ирины Викторовны — Александр Евгеньевич Кочергин. Заведующий нижайше кланялся и просил повлиять на супруга, чтобы не увольнял некоего Салыкова. Да, безусловно, — скот, каких поискать, частенько манкирует и с запахом на совещание приперся… Но сейчас начало года, парень хоть непоследовательный и непредсказуемый, но — талантливый, очень талантливый, приносит огромную пользу… Короче, завал без этого Салыкова…
— Подготовь обоснование полезности этого самородка, — холодно бросила в трубку Ирина.
— Анализ: справа плюсы, слева — минусы. И пришли ко мне через два часа — буду дома. Не самородка — анализ! Если минусов окажется больше — не обессудь. Если анализ будет необъективный, я тебя за то, что время отнял… накажу. Скажу Сашке, что ты на меня маслеными глазенками пялишься и давно хочешь мною обладать. Слюной капаешь от вожделения. Ты меня понял?
— Ап… оуэм… ээээ… — бедолага заведующий с разбегу угодил в техническую «вилку» — и так плохо, и этак дрянь.
Зная характер Кочерги, легко предугадать последствия: начнешь уверять, что ничего такого и в мыслях не имел, тут же вскинется — ага, значит, ты меня считаешь ни на что такое негодной старухой и мымрой?! Я уже недостойна того, чтобы меня хотя бы мысленно поимели?! А согласиться, что хочешь обладать, — вообще провал.
