Хорошие вещи, — сообщила одна из молодух, указывая на шкафы, и — ткнула пальцем в трюмо, заставленное изрядным количеством разнообразных флаконов и тюбиков:
— Красься, душись. Вот эти возьми, Махмуд их любит.
— Да чтоб он сдох, ваш Махмуд, — раздраженно ответила Ирина. — И так перетопчется!
— Хозяйка побьет, — хором напомнили молодухи. А хозяйка тут как тут: вошла беззвучно, привалилась к косяку, постукивая плеткой по раскрытой ладошке, уставилась вопросительно.
— Чтоб вы все сдохли! — устало буркнула Ирина, усаживаясь за трюмо.
— Гарем, мать вашу…
Спустя двадцать минут Ирина была готова. Надушенная, намакияженная и разодетая, как тот самый пресловутый «руски бляд»: кружевное французское бельишко, коротенькое, максимально облегающее серебристое платьице с гигантским декольте, чулочки паутинкой, с пояском на пажиках, и лакированные остроносые туфли на шпильках. Не до конца забитая натура светской дамы, никогда не позволявшей себе появиться в обществе в таком виде, была удручена донельзя.
Однако попытка приодеться попроще успеха не имела: хозяйка сама выбрала Ирине наряд и многозначительно постучала по шкафу плеткой.
— Шлюха, — потерянно пробормотала Ирина, оглядев себя в зеркало. — Господи, на кого я похожа!
— Уже твой идет, — хозяйка указала плеткой на дверь. — Там уже жьдет.
— Минутку, — Ирина указала на какой-то флакон и попыталась присесть к трюмо, стремясь задержаться в этом импровизированном будуаре как можно дольше.
— Сейчас я кое-что…
Закончить ей не дали: хозяйка, не желавшая выслушивать возражения, ожгла строптивицу плетью по заднице — легонько, но весьма чувствительно.
— Ай!!! Вы что себе позволяете?! — скорее удивленно, нежели возмущенно вскрикнула Ирина. До этого момента она как-то не воспринимала всерьез предупреждения юных рабынь насчет перспектив физической расправы. Что за дикость! Хозяйка же, памятуя, видимо, о принципе «куй железо, не отходя от кассы», в ответ на возмущенный вопль стеганула Иринину попку еще разок — чуть сильнее.
И опять замахнулась.
— Ай-й-й! Не надо! Все-все — уже иду!
Шествие по знакомому уже коридору было недолгим — с каждым шагом ноги женщины как-то незнакомо тяжелели, как будто отказываясь идти дальше. Распахнув одну из дверей, чеченка втолкнула Ирину в просторный зал и, красноречиво взметнув плетку, напутствовала:
— Твой ходит — тудым-сюдым, — и показала маршрут — от окна до двери.
