Значит, и жалеть его нечего…
Полковник же пребывал в приподнято-возбужденном состоянии — то ли ввиду того, что давно не был в рейде, то ли в силу каких-то других мотивов, о которых Антон, кроме как с неприязнью, думать не мог.
В происшествии с Ментом Антон в первую голову винил себя. До сего момента получалось так, что потери команды, несмотря на чрезвычайно рискованную деятельность, были минимальными. Если не брать в расчет «зачистку», произведенную в свое время пресловутым Зелимханом Ахсалтаковым (УАЕД) в Стародубовске, можно даже сказать, что потерь вообще не было.
Легкие ранения по касательной, мелкие осколки, ушибы, травмы конечностей — мелочь для человека ратного труда.
Такое положение дел было нормой вовсе не из-за особого благорасположения к санитарам ЗОНЫ ветреной дамы Фортуны. Чтобы эта дама тебе регулярно улыбалась, нужно постоянно держать ее в узде и умело управлять поводьями. Тщательный анализ ситуации, скрупулезный просчет каждой детали предстоящей акции и всесторонняя подготовка к ее проведению, знание психологии противника, умение влезть в его шкуру, просчитать на десять шагов вперед любой его шаг, ну и, разумеется, незаурядные боевые качества каждого из членов команды — вот залог постоянной принудительной любви с этой самой Фортуной.
Плюс к тому — большущий плюс, надо заметить! — признанный гений мастера оперативного искусства господина Шведова. Потому-то все и получалось как надо…"
"В этот раз, кажется, тоже все рассчитали до мелочей. По секундам. Но — «…складно было на бумаге, да забыли про овраги.
А по ним ходить…».
Человеческий фактор не учли. Забыли как-то, в суматохе недосуг было вспомнить, что каждый член команды — это не просто многофункциональная боевая машина, а прежде всего человек с присущими ему индивидуальными особенностями и человеческими слабостями. Минуты и секунды посчитали, варианты действий конвоя на десять лет вперед предвосхитили… а Мента упустили.
Мент торчал на пятаке за бруствером как минимум десять секунд лишних. Как раз то время — да еще и с запасом, чтобы благополучно скользнуть вниз по тросу и удрать совместно с Севером и Салом в кустики.
Чего он там, спрашивается, мать его ети, делал?!
Да ничего особенного. Он пленных расстреливал. Безоружных людей, у которых от полусуточного нахождения в связанном состоянии конечности настолько атрофировались, что они не то чтобы напасть — встать без посторонней помощи не могли.
Ну и дрогнула ручонка у парня. Сомнения возникли — а надо ли? А может, и не надо было.
