Черт, что за люди?! Вроде неказистый сельскохозяйственный мужичок, самого пре-чмошного обличья… почему бы не дать себя обезоружить такому умелому знатоку айкидо?
— Такой нэ стрилят, — усмехнулся страж, убирая нож и похлопывая ладонью по автомату, так и оставшемуся болтаться у него за спиной. — Адын нож или рукам уби-ват — запраста. Тэпэр давай гаварыт будим. Как жжит будим. Как умират будим…
В течение последующих пяти минут сторож Ваха провел с пленником вдумчивую беседу, суть которой сводилась к следующему.
Пленник — Сергей то бишь — совершил ужасный проступок. Если Ваха расскажет об этом командиру — Руслану, то Сергея тотчас же расстреляют. Нет, даже не расстреляют — просто в пропасть сбросят. Чтобы патронов не тратить. А потом поймают всю его семью и — тоже в пропасть. Каким боком они всю семью достанут, Ваха даже думать не желает — это не его проблемы. Но обязательно всех достанут. Амба всем, короче. Но! Ваха добрый. Он не злодей, а просто настоящий солдат ичкерского спецназа, который запросто рвет глотки врагам голыми руками, но в перерывах между многочисленными боями становится классным парнем, способным на добрые дела.
Вот такое доброе дело он сейчас как раз и вершит — спасает Сергея от верной смерти. А Сергей за это ему будет по гроб жизни обязан.
— Что надо делать? — живо поинтересовался Сергей, уловив, что Ваха чего-то от него хочет. — Если в задницу трахаться или оральным сексом заниматься — никогда в жизни! Все остальное — пожалуйста. — Питарас сабсэм нэ любим! — презрительно скривился Ваха.
— Настоящщий мужжик любим — вот так. Атдихай — патом пагаварым… — и убыл, заперев дверь.
Ближе к полудню Ваха вновь посетил провинившегося пленника и щедро одарил неслыханными по тутошним условиям ценностями: вручил старенькое шерстяное одеяло, ломоть сравнительно свежей лепешки из белого теста, три куска сахара. Апофеозом проявления неожиданной приязни явился тлеющий бычок самокрутки с характерным сладковатым запахом. Сергей с благодарностью принял подношение, повертел в руках бычок — он никогда не курил, считая это одним из проявлений слабости, достойной лишь плебса, и, чтобы сделать Вахе приятное, осторожно затянулся.
Ваха поощрительно кивнул — не стесняйся, попробуй еще. Юноша, освоившись, сделал три глубокие затяжки, к удивлению своему, не закашлялся и заметил вдруг, что зиндан плавно качается, как на волнах утлый челн, а физиономия Вахи расплывается наподобие студня.
