Потом, чтобы его реабилитировать, понадобится втрое больше времени и усилий — трудновато вновь воспарить на прежнюю высоту, будучи столь резко опущенным, да еще самым близким человеком!
— Прощаю, радость моя, — Ирина вспомнила предыдущий звонок и решила на ходу урегулировать проблему:
— Ты приказ по Салыкову подписал уже?
— Вот он, на столе лежит, — с невыразимым облегчением выдохнул Александр Евгеньевич — что там какой-то приказ, когда имеют место такие выдающиеся достижения на личном фронте! — Сейчас подпишу. А что — уже стуканули?
— А ты не торопись пока, — посоветовала Ирина.
— Ты разберись как следует.
— Да гад же! — без особой уверенности воскликнул Александр Евгеньевич. — Гад еще тот… Волосатик. Галстуки не носит. Опаздывает. Ну, слов нет — работник хороший, талантливый… А на совещание приперся с запахом. В девять утра! А я его предупреждал уже два раза…
— Не торопись, радость моя, — повторила Ирина. — Нельзя так сразу — с людьми. Это тебе не дрова рубить. Давай так: я разберусь, завтра тебе скажу свое мнение, тогда уже и решишь, как с ним поступить.
Тебе же разницы нет, когда приказ подписать — сейчас или утром… Хорошо?
— Хорошо, — покорно согласился Александр Евгеньевич. — Ты знаешь — в таких вопросах я тебе полностью доверяю.
— Ну и прекрасно. — Ирина прибавила кокетливости в голосе:
— Смотри там, у Назаряна, не балуй. Будешь горничную за зад щипать — я тебе устрою. Потом специально у Анжелики поинтересуюсь. Ты меня понял?
— Да чтоб я сдох! — проникновенно воскликнул Александр Евгеньевич.
— А потом — с чего ты взяла, что мы у Назаряна будем? Я же сказал, он меня везет к людям… Но в любом случае, кроме тебя…
— Тебе никто не нужен, — лениво закончила Ирина. — В курсе. Но все равно — смотри там…
Отпустив мужа, Ирина трубку не положила, а с нездоровым любопытством уставилась на циферблат массивных антикварных часов, величественно возвышавшихся в углу напротив аналогичной эпохи зеркала. Загадала: если на протяжении последующих пяти минут кто-нибудь еще позвонит, значит, вечер будет безнадежно испорчен и на этом тягомотном рауте ничего полезного сделать не удастся.
Только время убьет.
По истечении сорока трех секунд с момента отключения телефона запиликал забытый пейджер, похороненный в недрах изящной косметички.
— Фатум, — печально кивнула в зеркало своему отражению Ирина Викторовна, принимая выражение лица Жанны д'Арк, которой неблагодарные англичане внезапно объявили о намерении подвергнуть ее термической обработке.
