А случилось, как всегда, неожиданно: когда среди ночи начались схватки, перебудил полстаницы, палил зачем-то в воздух, рискуя задницей (за необоснованную стрельбу в Литовской и окрестных станицах нещадно порют на съезжей, невзирая на возраст и чины), акушера из дому выковыривал со штурмовым шумом и криками. Дурковал, одним словом, на полную катушку. В итоге все кончилось благополучно, хотя и побеспокоил зазря кучу народа. Татьяна — здоровая крепкая казачка, рожала в идеальных условиях, народу вокруг нее было чуть ли не с дюжину — всяких повитух, акушерок, медсестер — стараниями благоверного…
А эта вот — одна тужится…
Нет врача.
Некому облегчить страдания, оказать квалифицированную помощь. Тяжело раненная, истекающая кровью, в полнейшей антисанитарии… Рядом стоит благодетель, который обещает пристрелить, чтобы не мучилась, — сторонне наблюдает за процессом. На подходе доброжелатель, который будет резать на лоскутки за ратные забавы, а скоро еще подъедут три десятка казаков, весьма охочих до расправы над вражьим снайпером…
Суровы законы войны.
Снайпер — это особо ядовитая гадина, наподобие кобры среди кучи гадюк. Посчастливилось поймать — дави немедля, другого случая не будет. Снайпер — вне закона, не нами придумано…
— Че делать-то? — осипшим голосом проскрипел Антон, украдкой смахнув слезинку — господи, жалко-то как дурищу, вражину проклятую, чтоб ей сдохнуть поскорее! Кой черт ее под руку толкнул — стрелять в таком состоянии? Токсикоз, что ли, накатил?
— А че делать? — индифферентно отозвался из-за перегородки салага.
— Че делать… Оно вроде как само все идет — тут больше духовная поддержка нужна. А так… Ну, подыми меня, я посмотрю.
Антон метнулся к салаге, приподнял его под мышки, отодвинул задвижку в перегородке, давая возможность заглянуть в кабину.
— Ясно, — буркнул салага, посмотрев несколько секунд и вновь укладываясь на носилки. — Ты штаны с нее сними. Совсем. Жопу подтащи ближе к двери — у нее ноги неудобно стоят. Ну и… и все, наверно.
— Ага, понял, — суетливо бормотнул Антон, возвращаясь к роженице и лихорадочно приступая к выполнению рекомендаций бывалого «акушера».
Со штанами получилось более-менее сносно: удалось спустить до щиколоток теплые вязаные гамаши и байковые панталоны — дальше никак, ступни мертво уперты в края дверного проема. А вот чтобы стащить женщину с моторной части на сиденье, понадобилось приложить титанические усилия — тело ее и в самом деле было как деревянное, скованное страшным напряжением мышц.
