«Таблетка» — раз. Баба — два. Солдат — три. Ребенок — четыре. Деда, что твой энша завалил, могут запросто опознать… Масса нестыковок."
"— Бабу закопаем; — нимало не смутившись, внес коррективы атаман. — Никто в жизни не найдет, нах. «Санитарку» заберем себе. Подмаклюем, нах, Бурлаку в хозяйство отдадим — все одно, что совсем пропала. Чечененка подержим недельку у себя, нах, потом в дом малютки отдадим, в райцентр, нах, скажем — подкидыш. Солдата… Слышь, солдат, ты молчать будешь или как?
— А что я с этого буду иметь? — заинтересовался салага.
— Мне в принципе по барабану, я к этой чернухе — никаким боком…
— А мы тебя в расход не пустим, нах! — расщедрился атаман, расплываясь в довольной улыбке от внезапного и острого осознания широты своей заскорузлой казачьей души. — Если слово дашь, что молчать будешь. А не дашь — щас рассчитаем и закопаем. Как бы тебя и не было. Петро?
Станичный белобровый киллер с готовностью снял карабин с предохранителя, перевел его в положение «для стрельбы стоя» и с нездоровым интересом уставился на тощего салагу.
— Да ну вас на хер с вашими приколами! — моментально сориентировался салага, едва только глянув на физиономию Петрухи. — Конечно, буду молчать. Мне по барабану. Даю слово мужика — никому ничего не скажу. Никогда.
— А нарушишь слово, нах, — мы тебя из-под земли достанем, — пообещал атаман. — Ты вот что — может, нах, мы тебя сначала месяц-другой покормим, потом прокурорским отдадим? Вроде ты полз из плена, да на нас и выполз. Сам. А мамке твоей как-нибудь звякнем, нах, чтоб, значит, шуму не подымала… Ась?
— Не надо меня в прокуратуру, — после некоторого раздумья сказал салага.
И добавил застенчиво:
— Мне и в часть нельзя. Я гранатометчик. Пять ПГ-7ВМ[11] продал и в СОЧе[12] был — домой хотел свалить. Меня нохчи из-под самого «Кавказа»[13] хапнули — чуток осталось… Нет, не надо меня в прокуратуру.
— Нуу-у-у-у, так ты вообще теперь наш! — нешуточно обрадовался атаман. — Не боись, хлопче, — мы тебя в обиду не дадим. Не дадим, нах… Ну чо, Андрюха, все сходится.
Ась?
— Тебе б в адвокаты, — не то похвалил, не то в укор сказал Андрей. — В принципе все нормально. Вот только дед… Деда могут опознать. Если прокурорские не поленятся, дадут фото в разработку, тогда вся эта петрушка не имеет смысла…
Атаман не стал спорить — покладисто покачал головой и тотчас же отдал распоряжения: солдата сажать в его «уазик», труп чеченки оттащить подальше в лес и похоронить со всеми почестями, приличествующими такому случаю.
