Джоре (СИ)

Вот и теперича видать у неё надобность какая-то возникла, ну она пришла в деревеньку за помощью, а тут ты… вот она и знакомилась с тобою.

— Иван Демидыч, а ты про это всё откуда знаешь?

— Так пока тебя Вереслава пользовала, она мне всё про енту рыську и поведала. Ратка в начале весны отженихалась, теперича у неё где-то в лесу кутёнки малые схоронены, вот она видать и пришла еды для кутят попросить. А то, что она людей не сторожится, так молоденькая еще и никакого вреда от людей не имела, а токмо помощь всяческую.

Ты давай, трапезничай, Яра с утреца борщика наварила полный чугунок. Вон там он, в летней печи томится, сразу за заслонкой. Тока ты верхонки возьми, чтоб не обжечься, они там в печурке над заслонкой лежат. Ухватом ты поди наверняка никогда и не пользовался.

— Иван Демидыч, тебе борща наливать?

— Благодарствую, но в меня уже больше не влезет. Мы на пару с Ярой уже как час тому назад по трапезничали, пока ты почивать изволил. Ты давай-ка, налегай на борщец с разносолами, да про копчёности не забывай, что мы с собою привезли и слухай чё давеча случилось.

Налив себе полную миску наваристого борща, начал с аппетитом поглащать великолепный обед, и заодно слушать рассказ Демидыча, про то, что со мною произошло.

— Значится так дело было. Наздоровкались мы с Ярославной и Вереславой, повспоминали о минувших временах. Про батька моего они мне поведали, как он жил туточки, всё меня ожидаючи, не хотел верить он похоронке той. Говаривал всем, что напутали чё-то те, кто бумажки-похоронки пишет, мол чует он, что живой я, хоть и израненый весь.

А оно ведь так и было-то, я ж тогда в госпиталях разных лечился. Батя мой отошел в мир иной летом шестьдесят первого. Говаривал он соседушкам, мол вон человека уже в космос отправили и назад возвернули, а младшенький мой Ванюшка, так до сей поры не возвернулся. Откуда было знать моему бате, что причиной были те клятые слова, сказаные мне в Иван-городе…

Демидыч задумался о чём-то, но я его не торопил, понимая, что тяжесть великая у него на душе и ему нужно просто выговориться.

Ведь если бы не слова того земляка из соседней деревни, то Демидыч бы вернулся домой и застал бы своего отца живым.

— Когда Ярославна узнала, кто мне енто всё сказал, — продолжил рассказ Демидыч, — за причитала, да за охала и поведала мне, что ентот земляк, осенью пятьдесят четвертого к ней свататься приезжал, но получил от ворот поворот. Каким нутром почуяла она тогда, что гнилая у него душонка-то. Так оно потом и оказалось.