Джульетта стреляет первой

Она собиралась выкинуть, но потом решила: аппарат – железка. Все стерпит. И внесла номер в память. Мудро поступила, выходит.

– Евгений Евгеньевич! – заговорила жалобно, едва профессор ответил. – Это Анжела. Я умираю, а меня ваша регистратор к мексиканскому ординатору отправляет.

Доктор примчался немедленно. Еще бы, на премьере слюни пускал, да и потом, если сталкивались, всегда медоточил. Приобнял, повел за собой:

– Анжелочка! Что случилось?

Она слегка сгустила краски. Кикин нахмурился:

– Нужно посмотреться.

Немедленно. Пойдете на кресло?

– Что с вами поделаешь, – обреченно улыбнулась.

Анжела (памятуя студенческий опыт) ждала, что будет больно или, по меньшей мере, неприятно. Однако руки профессора оказались почти неощутимыми. Порхали в ее теле крыльями бабочки. Осторожно, ласково. А потом (случайно или специально?) доктор в сокровенное местечко надавил. Тело мгновенно откликнулось, пациентка не удержалась – вскрикнула. Ничего себе! Впервые в жизни от врачебного осмотра оргазм словила!

– Больно? – встрепенулся Кикин.

– Кошмарно! – Она без сил откинулась в кресле.

– Придется пить антибиотики. – Профессор снял перчатки, вышел из-за ширмы. Приказал: – Одевайтесь.

«Ничего себе старичок!» – восхитилась Анжела.

Босоножки надела. Но трусики натягивать не стала.

А когда вышла из-за ширмы, уселась у врачебного стола нога на ногу, точно как Шарон Стоун в «Основном инстинкте».

– У вас андексит, – приговорил профессор. – Воспаление придатков. Нужно теплее одеваться.

– Но я не умру? – лукаво улыбнулась Анжела.

Он вскинул на нее усталый взор.

Но сморчок снова склонился к рецепту. И строго произнес:

– Вы издеваетесь? – не выдержала она.

И тут он наконец улыбнулся:

– Ладно. Так и быть. Неделя. А потом я зайду к вам в гости.

– Вот и началось у меня с этим занудой! – Анжела пила уже второй джин-тоник. – На внешность страшила, и членик-то маленький оказался, но руками такое творил – я на Марс улетала. Особенно сначала, когда старался. Опять же, денег у него куча, и не жмот.

Брюлики, Тиффани, что попросишь. Сам тему поднимал: соединить наши одинокие сердца. Я размякла. Ключ от своего дома ему дала. Ужины проворила. Беседы вели. Кикин мне все как на духу про свои разработки рассказывал. Он еще в девяностые, один из первых в России, начал пуповинную кровь, плаценту в косметологии использовать. Ну а здесь, на острове, дело на поток поставил. Для этого, объяснил, и роддом бесплатный организован.