Джульетта стреляет первой

Это была настоящая любовь, Танечка.

Садовникова хотела поспорить. Но вспомнила, как в седьмом классе сама вздыхала по красавцу – учителю математики. Конечно, ей в голову не приходило затаскивать своего кумира в постель. Однако эротические картины воображение рисовало услужливо. И если бы предмет воздыханий сам проявил инициативу – кто знает.

Поэтому Таня просто спросила:

– Дальше он твердо сказал, что больше ничего и никогда между ними не будет. Лена плакала, звонила ему домой, караулила у подъезда. Учитель был непреклонен.

Говорил одно: если ученица не передумает сама, они смогут общаться только тогда, когда ей исполнится шестнадцать. Не раньше.

Скорее всего, она бы успокоилась. Но учитель музыки не хранил в своей аптечке средства защиты. Оказалось, что Леночка забеременела. Когда поняла, что с ней случилось, поступила по-своему. Тоже была упрямой. Обо всем рассказала родителям и заявила, что ребенка она оставляет. Учитель не успел с ней даже поговорить.

– Понятно. Интеллигентного музыканта бросили в КПЗ, – догадалась Татьяна.

– Нет, – грустно произнес Марк. – Ты удивишься, но Леночкины родители оказались мудрыми людьми. Они поняли свою дочь. И приняли разумнейшее решение: до поры отправить девочку за границу. А потом выдать родившегося ребенка за своего. За брата или сестру старшей дочери.

Но жизнь в те времена была куда сложнее, чем сейчас. Заграничные паспорта только начали свободно выдавать всем желающим, в ОВИРы выстраивались огромные очереди. Учитель был обеспеченным человеком и использовал все свои связи, чтобы ускорить процесс.

Но все равно не успел. На седьмой неделе у Лены началось кровотечение, ее по «Скорой» забрали в больницу. Оттуда сообщили в милицию. И началось. Беременной нужен был полный покой, но ее бесконечно терзали вопросами. Главный был: «Кто отец?» Однако девочка, как и ее родители, молчала. Тогда милиция слила историю борзописцам – бульварная журналистика была в те годы в большом почете.

Лена не знала, куда деться. Загранпаспорт сделали, но беременность из-за постоянной нервотрепки протекала тяжело.

Ей запрещали даже вставать с постели, какой там перелет! Она продолжала оставаться на сохранении, и все это время под окнами дежурили журналисты. Надеялись подкараулить отца или выведать у девочки его имя.

– Я начинаю вспоминать, – наморщила лоб Татьяна. – Об этой истории много писали. Давно. Там что-то все очень грустно кончилось…

– Да, – вздохнул Марк. – Роды произошли на седьмом месяце и вызвали новый виток ажиотажа.