Джульетта стреляет первой

Но как лучше поступить? Броситься к Максимусу – и уехать с его позволения, официально? Или попробовать пробраться на корабль тайно?

Сможет она проплыть пятьсот метров в холодной воде? Наверное. Но что будет, если ее увидят с берега? А главное – примут ли «нелегального эмигранта» на корабле? Таня помнила: капитан с командой перед властителями острова откровенно стелются. Отношений портить не хотят.

Швырнут в катерок – и обратно на Матуа доставят. Или вообще утопят.

Что еще можно придумать?!

Она вспомнила: во время стоянки на берег выпускают команду – развеяться.

Попробовать найти союзника среди них? Чтобы помог забраться на корабль и спрятал? Вряд ли кто-то рискнет, но других путей мозг (перегруженный за последнюю неделю) придумать не смог.

Таня натянула спортивный костюм и побежала вниз, к пристани.

Оказалась у пирса ровно в тот момент, когда вернувшийся катерок швартовался.

Таня на всякий случай укрылась за не снятым пока щитом с фотографией Дэвида Гамильтона. И в изумлении увидела: в плавсредстве на почетном месте восседает Максимус. Собственной персоной. А рядом с ним – смущенная и явно перепуганная девчонка лет двенадцати. Светлые волосы собраны в хвост, вместо груди – пупырышки, едва видные под свободной майкой. Рука властителя уверенно лежит на девичьем плече. Малышка не сопротивляется, не пытается убежать.

Вот, значит, как! Пока было нельзя, ты себе красоток из Голливуда выписывал. К ней, Татьяне, подкатывался – пусть и без особого задора. Но едва закон приняли – сразу открыл истинную личину!

Педофил ты, Максимус! Хронический педофил, и больше никто!

А все красивые слова про единственную роковую ошибку, мо́рок и сумасшедшую любовь – наглое вранье.

Как лев, если попробовал человечины, больше не остановится, так и Максимус – всегда спал с малявками. Раньше тайно. Теперь будет легально.

«А как же я?» – пробормотала Таня.

Голова кружилась, девушка вцепилась в край плаката. И боковым зрением увидела: совсем рядом, за фонарем, тоже прячется мужчина. Седые встрепанные волосы, слегка безумный взгляд. Марьяшкин отец.

Тане стало безумно стыдно.