Джульетта стреляет первой

– Ну, ты ведь меня не выдашь?

«Твой супруг давно обо всем догадался».

Разводить дискуссию Татьяна не стала. Кивнула:

– Не выдам. – И осторожно спросила: – Но ты правда одобряешь закон?

– Конечно! Пусть детки лучше официально спят, чем со скалы прыгать, – горячо произнесла Мила. И повторила – явно с чужих слов: – Нельзя препятствовать любви!

«Да. Наша команда поработала неплохо», – с иронией подумала Таня.

Были и те, на чьих лицах читалось сомнение. Мэр Филипп Борисович стоял над своим листом минуты две, лицо несчастное.

И лишь когда его поторопили из конца очереди, царапнул закорючку – подпись. Толстая Людмила Борисовна (когда-то она выступала против постановки «Ромео и Джульетты») что-то жарко обсуждала с пожилой женщиной – той самой, кого оштрафовали за плевок на асфальт. Может, назревает хотя бы подобие бунта? Но Садовникова прошла мимо и услышала обрывок фразы:

– Никуда не денешься. Все равно придется подписывать.

К пяти вечера все было кончено. В отличие от России, где добрая половина граждан на выборы просто не является, здесь проголосовали почти как в Советском Союзе – девяносто шесть процентов жителей.

Не явились лишь те, кто получил «пряники» – бесплатные туристические поездки на уик-энд, а также десять потенциальных возмутителей спокойствия – эти банально не смогли выбраться из дому.

Итоги подвели быстро.

Результат Татьяну поразил.

Из четырех тысяч двухсот восьмидесяти дееспособных человек против проголосовал один-единственный.

– Кто же этот смельчак? – недобро улыбнулась Юлиана.

– Профессор Кикин, – сообщил Марк.

Максимус – чрезвычайно довольный результатами – усмехнулся:

– Вы, кстати, мне кое-что обещали, – немедленно напомнила Татьяна.

Максимус обернулся к ней.

– Я помню. Ты свободна. Можешь возвращаться в свою конурку. Или останешься у Марка? – весело подмигнул.

– Спасибо, нет, – поспешно отказалась Татьяна. – Не хочу расстраивать Юлиану.

Пиарщица бросила на коллегу победительный взгляд и уверенно положила руку Марку пониже спины. Юноша смущенно улыбнулся.

Таня отвернулась от парочки, снова обратилась к Максимусу:

– Но вы мне еще кое-что должны.

– Премию тебе Марк выдаст.

– А что насчет инъекции красоты?

– А, это… Я подумаю.

– Но вы сказали… если референдум пройдет удачно…

– Я подумаю, Таня, – понизил тон до ледяного. – Не надо меня торопить.

– Я-то считала: олигарх сказал – олигарх сделал, – не сдавалась она.

Максимус небрежно потрепал ее по щеке:

– Ты слишком настырна. Это тебе вредит.