Джульетта стреляет первой

– Мотивировать купить корм куда проще, чем заставить человека изменить свою жизнь, – задумчиво произнесла девушка. И лукаво взглянула на Марка: – Слушай, а тебе-то сколько лет?

– Почему ты вдруг спросила?

– Да слишком уверенно про восьмидесятые рассуждаешь.

– Мне родители рассказывали.

– А я испугалась: вдруг ты – как господин Максимус?

– Нет, Танюшка, не волнуйся, – расхохотался он. – Мне реальные двадцать пять. Биологический возраст полностью соответствует внешности.

Садовникова не удержалась. Прошептала:

– Слушай, а правда, Максимусу пятьдесят два?

– Не знаю, – серьезно ответил Марк.

– О нем никто всего не знает, – произнес юноша. – И вообще, его лучше не обсуждать.

– Скажи честно, – Таня взглянула молодому человеку в глаза, – ты его брат?

– Господи, нет, конечно! Почему ты решила?

– Просто знаю, что у Максимуса есть брат твоего возраста.

Марк взглянул сурово:

– Таня, я только что говорил: на Матуа не принято обсуждать босса и… и его семью.

– А у него есть семья? – немедленно подхватила Таня.

А едва вышли – сразу же столкнулись с Максимусом.

«Ах ты сволочь!» – в отчаянии подумала Садовникова.

– Добрый вечер, Татьяна. Привет, Марк, – первым поздоровался босс.

– Hi! – белозубо улыбнулась актриса.

– Как вам спектакль? – легко перешел на английский Максимус.

Таня постаралась максимально сымитировать американский акцент:

– Довольно мило. Но мне немного не хватает взрослых актеров.

– Да, да, мне тоже, – закивала в ответ американка. – И я даже немного понимаю этих людей в буфете.

– А что там происходит? – заинтересовалась Татьяна.

– Там опять пародия на митинг, – небрежно объяснил Максимус. – Наши активисты в спектакле эфебофилию углядели.

– Э… прости, что, дорогой? – преданно взглянула на босса актрисочка, и Тане захотелось выцарапать ей глаза.

Надо сосредоточиться, чтобы не наляпать ошибок.

– Эфеб в древнегреческом обществе – это юноша, достигший возраста, когда он обретал все права гражданина. То есть шестнадцати, а в Афинах – восемнадцати лет. Потом так стали называть педофилию.

– Но почему, если эфебы были совершеннолетними? – удивилась актриса.

– Не знаю, – пожала плечами Садовникова.

– В любом случае это слово звучит гораздо лучше, – встрял Марк.

– Ты абсолютно прав, – царственно кивнул Максимус. И весело добавил: – Но вы можете спокойно идти в буфет! Поклонников спектакля оказалось гораздо больше, поэтому митингующие позорно ретировались.

Кивнул Татьяне с Марком и повлек свою красавицу дальше по театральному холлу.