Джунгли

Вадим, уже привыкший к тому, что водитель суетливо вертится и машет руками, не сумел среагировать на небольшой баллончик, неожиданно появившийся в руках мулата. Струя едкого газа ударила пассажиру в лицо и ослепила его. Дикая резь в глазах парализовала Веклемишева, лишив способности к сопротивлению. Он вскинул руки и закрыл ими лицо. На большее его, увы, не хватило. Вадим слышал, как раскрылись дверки машины. Сильным толчком Веклемишева бесцеремонно переместили на середину заднего сиденья, и двое неизвестных зажали его справа и слева своими телами.

Дверки захлопнулись, и машина рывком тронулась с места. В ту же секунду запястья прижатых к лицу рук Вадима охватили наручники, а справа в бок уткнулось что-то твердое, явно дуло пистолета. Тот, что сидел слева, умело обшарил Веклемишева. Естественно, никакого огнестрельного оружия, а также колющих и режущих предметов при пленнике обнаружено не было, но паспорт и билет, вытянутые из брючного кармана, обратно не вернулись.

– Открой окно со своей стороны, Мигель, от этой дряни глаза щиплет, – послышался справа от Вадима скрипучий голос, и сосед слева зашевелился, опуская стекла.

– Сейчас все проветрится, – раздался голос шофера. – Это перечный газ, если в глаза не попало, то ничего страшного.

– Держи, полковник, – в руку Веклемишева вложили что-то влажное, – протри глазенки. И не вздумай хулиганить!

Теперь уже и слева в ребра больно уткнулось дуло пистолета. В ситуации, когда в тебя с двух сторон тычут шпалерами, о хулиганстве думать совсем не хотелось.

Веклемишев знал, что такое бой на ограниченном пространстве, и реально оценивал обстановку. Скованные стальными браслетами руки, полное отсутствие зрения и два пистолета по бокам не давали ни единого шанса на положительный результат схватки.

Вадим отнял руки от лица и стал осторожно протирать глаза мокрой тканью. Ему действительно скоро стало лучше. Жжение немного утихло, но зрение так толком и не восстановилось: воспаленные веки не желали подниматься с глазных яблок.

Выждав, пока он протрет очи, похитители водрузили на голову Веклемишева колпак из тонкой, но плотной ткани. Нажав с двух сторон на плечи и голову, похитители усадили его пониже на сиденье, видимо, для того, чтобы пленника не разглядели с улицы.

Постепенно стихающая боль вернула Вадиму возможность мыслить и, как результат, оценивать ситуацию. В том, что он похищен, мог сомневаться только даун в сумеречном состоянии.