Джунгли

 – Мне поручено вручить вам документы, которые пришли по линии спецсвязи. Но сначала вы должны переговорить с Москвой.

Кореновский снял трубку телефона.

– Паша, соедини нас с абонентом 374, – сказал он и передал трубку Веклемишеву.

Нетрудно было догадаться, что предстояло разговаривать по закрытому каналу связи. Ждать пришлось недолго.

– Алло, это ты, Вадим? – послышался в трубке глухой бас.

Веклемишев с удивлением узнал голос Деда. Кого он меньше всего ожидал услышать, так это его.

– Да, это я, Олег Петрович, – ответил он и настороженно спросил: – Что-то случилось?

– Да, в общем-то, нет.

Хотя с какой стороны посмотреть… Там тебе сейчас передадут бумаги – изучишь их. Мы подняли архивы по твоей просьбе. Ты оказался прав насчет того, что этот самый Дон был знаком с твоей матерью. И не только он. И Луизу мы вычислили, и еще… Как бы сказать… Это надо было сделать раньше, но я старый дурак… Сначала смысла не было тебя вводить в курс дела, потом – просто забыли… Мне стоило вспомнить, когда тебя отправляли в Парагвай, но, видимо, уже склероз прет из всех щелей… И надо же было такому случиться! Понимаешь, какое-то идиотское стечение обстоятельств…

Речь Олега Петровича была сбивчивой, даже – бессвязной.

Он был явно смущен и очень расстроен. Никогда раньше Вадим не знал и даже представить не мог его таким. Разгневанным – да, деловым – да, озабоченным, свирепым, веселым, добрым, решительным, злым, но смущенным – никогда.

– Олег Петрович, что все-таки произошло? – перебил Деда Веклемишев.

– Все, Вадим, найдешь в документах, – сказал Олег Петрович и, помолчав, добавил: – А там уже сам будешь принимать решение.

Обдумай все и позвони, когда сочтешь нужным. Если сочтешь…

Глава 7. Без прошлого нет настоящего

Белый смокинг прекрасно облегал фигуру. Вадим стоял перед зеркалом в гостиничном номере, внимательно разглядывая свое отражение.

– Красавец мужчина! К свиданию готов, – негромко произнес Веклемишев, иронически хмыкнул и провел тыльной стороной ладони по гладко выбритой щеке. – К поцелуям тоже.

Надеюсь, что обойдется без них.

Несмотря на игривость тона, веселья в себе Вадим не ощущал. Более того, его не покидало странное чувство нереальности происходящего. Ему казалось, что настоящий Веклемишев – там, в зазеркалье, а здесь его копия, механический истукан, исполняющий роль человека разумного. Он не был ошеломлен, не был растерян, а просто до конца не мог воспринять то, что узнал, и даже не понимал, хочется ли ему полного осознания пришедшего открытия.