Единица безумия

Женька списывала все на обыкновенную похоть, еще не понимая, стоит ли за этим что-то еще.

Андрюша не спешил делиться своими чувствами. Она, впрочем, тоже. Они не откровенничали, оставаясь у той черты, за которой можно сделать друг другу больно. Оба уже побывали там, уже страдали, уже переживали предательство.

Женя уселась Рысю на колени и принялась снимать с него одежду. Стянула пиджак, расстегнула пуговицы рубашки. Без одежды они понимали друг друга лучше. В постели слова не нужны, достаточно просто чувствовать.

Они избавились от белья, и Андрей крепко прижал Женьку к себе. Его невероятно возбуждало ее хрупкое тело, такое трепетное и дрожащее. Маленькая грудь с темными сосками, плоский живот, угловатые плечи. Он четко осознавал, что дуреет от ее форм, постоянно хочет прикасаться к ней, постоянно хочет заниматься с ней сексом, но совершено не понимал, в какой момент все изменилось. Ведь не врал, когда говорил, что она не в его вкусе и ему нравятся другие женщины. Всегда нравились. До нее. С другим характером и другим поведением, с другой подачей себя. Когда в голове его что-то щелкнуло, и он захотел Женьку, отследить не мог.

– Что? – спросила она, заметив, как он смотрит на нее, и уловив в его глазах эти вопросы, обращенные к самому себе.

– А почему у нас нет медового месяца? – хрипло сказал он.

– Ты у меня спрашиваешь? – засмеялась.

– Вопрос был риторическим.

Андрей твердо прижался к ее влажному рту, глубоко скользнув в него языком. Женя застонала. Ощущения, которые распространялись по всему телу от его поцелуев и ласк, сконцентрировались в одной точке, там, где она больше всего нуждалась в этом.

Возбуждение переполняло ее, вызывая жажду, которую нужно было утолить. Он провел пальцем по клитору, и Женя задержала дыхание. Ее глаза затуманились от страсти, мучительный стон вырвался из груди, и Андрей с силой впился в ее бедра, насаживая на себя.

Проникал в нее медленно, кайфуя от этого первого и самого сладкого ощущения растягивания женской плоти.

От тесноты внутри нее и влажности. От зарождающейся дрожи. Но терпения не хватило надолго. И этих размеренных движений было мало. Они повалились на кровать, чтобы жадно прижаться друг к другу и сплестись телами.

Двигались быстро, горячо, порывисто, пока волна удовольствия не захлестнула обоих с головой. Секс получился диким и стремительным, но почему-то опустошил обоих так, что долго не могли пошевелиться и просто лежали, стискивая друг друга в объятиях.