Единственная для князя. Как долго я тебя искал

Меня хватило только, чтобы кинуть сумку с учебниками на входе, доползти до кровати и рухнуть на нее, как подкошенной.

– Молчанова! – Спустя десять минут в комнате появилась Панфилова и всплеснула руками. – Ты почему до сих пор не готова? Живо собираться!

– Я… я не могу, – осознала отчетливо, что испытываю подспудный страх перед незнакомым князем.

– Та-ак! – тяжело выдохнула воспитательница. – С чего это вдруг? А ну, прекращай блажить! И марш в умывальню!

Зоя Матвеевна подняла меня с кровати и отвела в соседнее помещение.

Там набрала в тазик студеной воды и заставила поплескать ею в лицо. Это помогло прийти в себя. Дальше я уже молча следовала командам женщины. Переплела косу, которую Панфилова помогла закрепить шпильками на затылке. Переоделась в парадную униформу, хранящуюся в сундуке. Натерла до блеска сапожки, перед тем, как надеть. Затем с воспитательницей спустились в гардеробную, где я накинула пальто и закрепила на голове фуражку. Благодаря «правильной» прическе, теперь она не съезжала набок, а сидела, как влитая.

– Ну, вот и собрались, – женщина выдохнула с облегчением и отошла на пару шагов, чтобы полюбоваться работой. – Бледная ты слишком, – приблизилась и пощипала меня за щеки, чтобы те налились румянцем. – Вот теперь другое дело! Можно ехать.

– Спасибо! – вымученно улыбнулась.

– На здоровье! – Панфилова приобняла меня на прощание, при этом шепнула на ушко. – Не переживай сильно. Рядом с Демидом Ивановичем нечего бояться.

Он за воспитанников горой стоять будет, невзирая на чины. Ну, посмотрит на тебя большое начальство, убедится, что ничего не помнишь, и уедет восвояси. Поверь, великий князь – тоже человек, хоть и наделен магической силой, и чрезвычайно занят государственным делами. Между прочим, у Его светлости безупречная репутация в обществе. Такой зазря обижать не станет.

А, если не зазря? Если мои тайны вдруг наружу всплывут? –  кольнуло неприятное сомнение, да так и засело в голове острой занозой.

 – Единственная надежда, что такому важному господину нет никакого дела до маленькой гимназистки из провинции.

На крылечко я вышла на подгибающихся ногах. Слова Панфиловой меня успокоили и умом я понимала, что этот визит лишь формальность или даже прихоть великого князя, пожелавшего лично разобраться в преступлении. Но я ничего не могла поделать с подспудным страхом разоблачения.