Если зимой было ужасно холодно, то летом столь же жарко. То, что сразу насторожило меня, стоило зайти в переулок, куда обычно сносили мусор со всего района, и через который нужно было пройти, чтобы попасть на центральную улицу, так это ужасающе приторный запах. Никогда ничего подобного я не ощущала. Этот аромат, казалось, защекотал каждый сантиметр моей кожи, поднимая дыбом волоски на теле. Даже дёсны странным образом зачесались, и я растерянно замерла. Что было не так? Что это за удушающе-устрашающая вонь? И только повернувшись в сторону кучи мусора, я наконец-то поняла, что это было.
Словно кукла, которую выкинули на помойку, потому что она сломалась, на самом верху кучи лежала Мили. Её кудрявые каштановы волосы беспорядочно колыхались на ветру. Безжизненные некогда ярко-серые глаза, казалось, устало смотрели в никуда. На негнущихся ногах я подошла ближе и увидела, что платье на Милисэн истерзано, словно его рвали когтями и зубами. Некогда белоснежная кожа исполосована, разодрана, на боку девушки были видны оголившиеся рёбра… Мой взгляд скользнул ниже, и я увидела, что внутренняя часть её бёдер была вымазана буро-красной жижей…
Казалось бы, пора было начать кричать, звать на помощь, но я не могла заставить себя произнести ни единого звука.
Продолжала смотреть в её такие уставшие блёкло-серые глаза. Я не могла найти в себе сил пошевелиться. В тот момент перед мысленным взором вдруг замелькали странные картинки, и одна была хуже другой.
Кровь… Так много крови… И тела… Растерзанные тела… Меч в моих руках… Удар.
Ещё удар. Звук лопнувшей под лезвием кожи. Девушка с звериными когтями… Кровь, толчками вытекает из живота… Кровь… Она всюду…
А потом пришла спасительная тьма…
В себя я пришла потому, что Каас нещадно трясла меня и причитала. Её крики были словно спасательный канат, брошенный на самое глубокое дно, где я застряла и не могла выбраться."
"Я помню, как потрясла эта история город, как помню и то, насколько быстро она была забыта, стоило понять, кто мог быть причастен к преступлению.
Молодой сын семьи, где служила подруга Каас и её дочь Мили, которая всего неделю назад поклялась в верности молодому отпрыску.
«Молодой волк потерял контроль, бывает. Нечего было хвостом вертеть перед парнем, сама виновата», вот о чем судачил город.
И никто, кроме несчастной матери, не думал оплакивать погибшую. Но хуже всего было то, что даже зная, кто убил её дочь Эри, продолжала ежедневно подавать чай, накрывать на стол, стирать и убирать за тем, кто это сделал.
