Одним словом, настроение мое к исходу третьего дня было сквернее некуда. Какого кьярда этому Ардэну из рода мать его Вариан от меня вообще понадобилось⁈ Прибирать в его доме что ли больше не кому? Ой, да серьёзно, что ли⁈
Я и сама не заметила, как перешла на шипение на родном языке. Надо сказать, ругательств на нём я знала в разы больше!
— Я, полагаю, речь идёт обо мне? И, судя по упомянутой твари южных песков, ты бормочешь что-то весьма нелестное? — вдруг раздалось у меня над ухом, и я испуганно замерла.
Как он оказался так близко? Ведь был где-то далеко впереди.
— М? — словно не понимая, о чем он спрашивает, я невинно улыбнулась. — О, чем вы господин, это я так…вспомнилось мне кое-что забавное.
— Да? Может тогда расскажешь так, чтобы я мог понять?
— Ну, — почесала я затылок, — был среди знакомых Римана купец один Вар из рода Иан звали, вот он то мне и вспомнился…
— Интересно, и с чего бы?
— Да, так, было дело… сожрали его кьярды в южных песках, — горестно вздохнула, покачав головой, как делала это порой Каас сокрушаясь над остатками крупы.
— И?
— И вот вспомнился…поминаю, — улыбнулась я во весь рот.
Сейчас мужчина поравнялся с моей лошадью. На его лице появилась многозначительная улыбка, которая прямо говорила о том, что он ни разу мне не поверил. Так-то он был прав, конечно, и не поспоришь, но всё же, моя обида за последние четыре дня никуда не делась.
— Я сделаю вид, что верю тебе, — сказал он, усмехнувшись каким-то своим мыслям.
"
"— Спасибо, — пробормотала я прежде, чем успела прикусить язык.
На некоторое время он замолчал, а после глубоко вздохнул и заговорил вновь, устремив свой взор куда-то вдаль.
— Я знаю, ты умная девочка, как бы ты ни старалась заверить меня в обратном, — тихо сказал он, — потому я верю, что ты правильно услышишь и примешь то, что я тебе скажу, — бросил он на меня тёмный взгляд. — Алмао не то место, где стоит много болтать с кем-то вроде меня кому-то вроде тебя.
Ты должна быть осторожна в словах и поступках. Я несу за тебя ответственность, но это вовсе не означает, что я буду покрывать твою вину. Ты должна это понимать.
Его слова были напитаны спокойствием. Он не ругал меня. Не злился. Но мне казалось, что именно в этот момент его рука выкладывала непроницаемую глухую стену между нами. Он очень вовремя напомнил мне моё место. Я слуга. Раб. И ничто между нами никогда не изменится.
