Единственная для командора (СИ)

А я посмотрю, не идут ли к нам ещё гости.

После этих слов он заскочил на подоконник открытого окна и с силой оттолкнувшись выпрыгнул… Я не поверила глазам: в какой-то момент Акорн превратился в большую птицу и полетел, хлопая крыльями.

Я тупо уставилась ему вслед. Значит, это с самого начала был он! Он оборотень-птица! И молчал… Только смотрел на меня как на врага, когда я назвала раненую птицу бедненькой… Я осознала всю глупость своего поведения в тот раз с Акорном. Но я бы в жизни не догадалась, что он оборотень-птица.

Нет, важно другое. Он не поверил в мою историю о “бедненькой птичке”, раз решил вот так передо мной перевоплотиться. Я перепроверила память Люмины и ещё раз убедилась, что в стране Акорна не каждому говорят о своей ипостаси, только близким, и возможно, боевым товарищам. Не стала же я для него близкой за эти сутки? Значит, он был уверен, что я уже всё знаю, догадалась. А что делают с теми, кто знает тайну оборотня?

Память Люмины выдала несколько страшных вариантов, но всё это были слухи и сплетни.

Надеюсь, безосновательные. Но в любом случае между мной и командором доверия нет, значит, он заставит меня молчать каким-то образом.

Надо было бежать. Хоть на этот раз у меня же должно получиться? Только оставалась ещё ма-аленькая проблема. Я не знала, куда идти.

***

Командор вернулся, а я не “прибралась”. Мне и смотреть на тела было тошно, не то, что убирать их куда-то. Зато я набрала с собой в тканевый мешочек все орехи, что нашла на кухне.

— Хочу сразу сказать, нам не по пути, — не оборачиваясь, твёрдо произнесла я.

— Вы можете мне не верить, но наши интересы никак не пересекаются, так что на дороге предлагаю разойтись.

— Зовут тебя как? — он прислонился к стене и внимательно смотрел на меня.

И тут я растерялась. Люминой называться нельзя, Светланой тоже — нет такого имени.

— Роула, — сказала я первое пришедшее на ум имя.

Кажется, заминка не укрылась от внимания командора.

— Ну пошли, Роула, — хмыкнул он.

Я подхватила мешочек и вышла вслед за Акорном.

Довольно долго мне приходилось наблюдать его спину.

Шёл он снова не оборачиваясь, и не разговаривал со мной. И я говорить с ним не собиралась: пусть привыкает, что я не одна из его подчинённых, и приказы не выполняю. Иногда то слева, то справа мне мерещилось движение, но я неизменно ничего и никого подозрительного не замечала и в итоге списала это на шалящие нервы.

Шуршала трава под ногами, я отстранённо наблюдала за солнечными пятнышками, пробивающимися через листву.