Единственная для вампиров Де-Норд

Но может оно и к лучшему, такие люди обычно крайне точны и знают о мелочах.

— Это связь с таали гнезда, Кэтрин. Она строится на близости, доверии и взаимном желании. Чем сильнее ты нас отталкиваешь, тем больше мы звереем, и это неизбежно, кровь должна быть добровольной.

— Но он первый укусил меня!

— Поэтому его сейчас накрывает такой откат. Эрик тоже пил твою кровь, если ты не забыла, — я взглянула на лежащего передо мной мужчину, и только в тот момент увидела, как подрагивают его пальцы и как вымученно выглядит томная полуулыбка.

— Тогда почему я проснулась в постели с Андором, а не с тобой? — мужчина поднялся и сел, не пряча от меня леденистых глаз:

— Наверное потому что, я единственный в этой семье кто может себя контролировать, — с горькой усмешкой ответил он.

— И что, — я повернулась к Стефану. — Нет больше никаких способов его успокоить, кроме как запускать ко мне в кровать? Я не собираюсь быть плюшевой игрушкой в вашей постели, которую передают из рук в руки, для того чтобы крепко уснуть.

— Все не так Кэтрин.

— Страхами? — выгнувшись от любопытства, я даже подползла на край кровати, смотря на мужчину так вопросительно, что он не сдержал улыбки.

— Ты крайне любопытна, ты знаешь?

— Это не праздное любопытство, я интересуюсь исключительно в познавательных целях, потому что вам со мной жить целый год, как и мне с вами. Хочу знать, кто мои соседи.

На последнее слово Факир за спиной громко фыркнул, но я не обратила внимания, продолжая сверлить Стефана Де-Норда вопрошающим взглядом.

"У него просто не было шансов. Я слишком отточила навык «ну пожалуйста, пожалуйста, пожалуууйста» одними глазами, и вампир все-таки сдался, цыкнув языком и разминая шею:

— Я слышал, что ты считаешь смысл таали быть кормушкой? — я кивнула, хотя и не могла вспомнить, чтобы говорила такое вслух и прищурилась, вспоминая, что Андор уже залез ко мне в голову. — Ты не права. Таали это суть гнезда, она дает кровь, что делает сильными нас и наших братьев.

— Что? — от интриги я даже привстала на колени, не замечая, как с голой спины скатывается покрывало, позволяя увидеть все, что открывала висевшая на бедрах разорванная сорочка.

— Мы звереем, когда она нам отказывает, — закончил Стефан, смотря на меня своими черными глазами. — Ты должна понимать, Кэтрин, твое смущение не оправдано, мы уже влюблены. Все, без исключений.