Единственная для вампиров Де-Норд

Я вспомнила о их связи, которой много десятков лет, и меня кольнуло виной за свою нерасторопность, и обиду на Андора.

— Андор, ты слышишь меня? — аккуратно взяла его лицо в ладони, убирая пропитанные потом и кровью пряди в стороны. — Андор, прошу тебя, скажи, что ты еще здесь?

Он закашлял, поднимая на меня расфокусированный взгляд и его губы дрогнули, будто он хотел что-то сказать.

— Пожалуйста, Андор. Не уходи.

«Мне страшно. Ты меня пугаешь» — мысленно призналась, замечая понимание в его глазах, позволяющих понять, что он меня слышит.

«Поцелуй меня, букашечка».

Обиженно нахмурила брови, но он только иронично хмыкнул и его плечи совсем расслабились, будто сил в них больше не было.

Делать нечего, положение сложилось таким образом, что сейчас я была ему крайне нужна, а мне совершенно не хотелось быть виноватой за чью-то смерть. Перепрыгнув муки вины и стыда, я прижалась губами к его рту, замирая и не зная, что делать дальше.

Быть ли упрямой, или ждать пока он ответит?

Ожидание затягивалось, и я мысленно попросила его направить меня, сказать, что мне делать, чувствуя, как грудь начала гореть от бессилия.

Но длинные пальцы рывком зарылись в мои волосы, прижимая ближе, ужесточая поцелуй до голодного, изможденного действия. Он попытался подняться, но непослушное тело не поддавалось, и Стефан с Эриком помогли ему встать, чем он тут же воспользовался прижимая меня к стене всем весом.

— Осторожнее! Не сломай ее! — крикнул кто-то, но Андор только по животному рыча, подхватил меня на руки, заставляя обхватить ногами бедрами и покачиваясь, и запинаясь, понес в спальню.

Его штормило, ноги заплетались, но он продолжая вгрызаться мне в губы уверенно пер прямо в спальню, не отвлекаясь на такие мелочи как мой вес и кровоточащие раны.

Он сбросил меня на кровать и уперся в нее кулаками сдавленно рыча.

— Андор?

— Прости, Кэтрин, — впервые не напуская холода, говорил он. — Возможно я не буду самым нежным любовником, как Стефан, внимательным как Эрик или горячим как Факир, но…

— Андор, тебе плохо и становится еще хуже.

Облегчив мне задачу, он просто рывком сдернул с себя ткань, что была похожа на комья и труху, и поднял голову, криво, сквозь боль улыбаясь:

— Чтобы не происходило, не бойся меня, поняла?

— Что ты имеешь ввиду?

— Это, — простонал он и мое сердце остановилось.

Глава 22.