Единственная, или Семь невест принца Эндрю

Секунды вдруг начали течь стремительно. Они складывались в минуты (последние минуты!), а та, которая нужна, как воздух, не появлялась.

Распорядитель вышел на середину зала и провозгласил поставленным голосом:

– Его Светлость принц Эндрю.

Всё. Церемония началась. Крайсу нужно спуститься с балкона и выйти к гостям и наблюдателям. Он с трудом оторвал взгляд от входа в зал. В висок билась тревожная мысль: где же Глаша?

Горькая догадка заставила сердце застыть в груди куском льда. Глафира не пришла, потому что решила отказать, но не хотела своим присутствием добавлять мучений им обоим.

Подумала, что объявить о решении отпустить всех девушек по домам Крайсу будет гораздо легче, если её не будет рядом.

Горечь растекалась по сознанию. В груди стало холодно и нестерпимо пусто."

"Крайс быстро спустился с балкона. Не хотел надолго выпускать из поля зрения вход в зал. У него ещё теплилась надежда. Может, та, от которой сносит крышу, вот-вот появится. Это же Глаша. У неё патологическая способность искать приключения на свою голову.

Может, кто-то стянул у неё цветок, и теперь она несётся к той злосчастной клумбе, чтобы сорвать такой же.

Крайс вышел на середину зала. Лёгким кивком поприветствовал присутствующих. Главный юрист воспринял это как знак начинать церемонию. Он занял специально для него установленную трибуну и принялся зачитывать старинный документ.

– Согласно установленной в 777 году по юлигригонскому календарю традиции, наследный принц может выбрать себе невесту из семи представительниц внедарлитных миров…

Юрист старательно читал манускрипт, а Крайс продолжал мониторить вход.

Секунды уплывали, надежды таяли. Юрист закончил чтение, оторвался от документа и обратился к принцу:

– Итак, Ваша Светлость, огласите ваше решение…

Глафира чувствовала, как усиливается головокружение. Мулатка подскочила с места, схватила кресло и подставила Глаше. Ей пришлось в него плюхнуться. Иначе просто рухнула бы на пол.

– Не бойся, – успокоила Сапфира. – Укус безвреден для здоровья.

Как же, безвреден.

– Почему же я тогда валюсь с ног?

– Змея впрыснула тебе седативное.

– Седативное? – не очень-то поверила Глаша. – Первый раз слышу, чтобы у змеиного яда был такой эффект.

Хотя, возможно, мулатка и не лжёт. Не будь у яда успокаивающего действия, Глаша бы уже давно прибила кого-то из этих двух: либо двухголовую тварюку, либо её хозяйку, которая не догадалась посадить агрессивного питомца под замок.

– Не переживай, слабость пройдёт через пятнадцать минут.