Эмоции, противоречивые и непредсказуемые, и впрямь проявлялись спонтанно и жутковато, словно меня то в прорубь окунали, то в пламя бросали.
– И не только, – кивнул медик, не обращая внимания на злобное шипение Джара. – Этим вот пациентам, – он кивнул на моего янта, – мы ввели блокаторы, убойную дозу, но посмотрите, как наш весьма сдержанный молчун Джар шипит и убить всех готов. Причиной тому откат. А ты сейчас, наоборот, чувствуешь сильнейшую слабость, дрожь в каждой мышце. Хочется лечь и тихо помереть, да?
– Угу, – буркнула я.
– Правильно. Имеют место два вида поведения в зависимости от типа нервной системы, ее устойчивости и пластичности восприятия. У тебя, Таяна, хочу признаться, просто ошеломительная устойчивость, если спустя каких-то пару суток даже вымылась самостоятельно. Да что там, из капсулы выбралась на своих двоих, своего янта так крепко держишь – приятно смотреть!
Я смутилась, но ворот черной куртки Джара не выпустила. Пусть говорит! А мне так теплее и спокойнее.
Но следующая мысль, буквально взорвавшаяся в голове, заставила встрепенуться и прохрипеть от страха:
– А на ребенке воздействие полярной вони не отразится?
Оба мужчины посмотрели на меня со смесью умиления и снисходительности. Понятно, патриархальность рантов тоже имеет свои нюансы.
– Нет, конечно, на данный момент ваше потомство на стадии деления. Состояние стабильное, показатели в норме, – отчитался Вульчик. Потом мягко улыбнулся и добавил: – Для меня честь – знакомство с тобой, Таяна!
– Почему? – вытаращилась я.
– Ты – представительница четвертого высокоразвитого мира гуманоидного вида, пока неизвестного нам. Но, судя по наблюдениям, чрезвычайно интересного, – торжественно ответил он, невольно скользнув взглядом по моим ногам.
Тоже взглянув на мои голые ноги, Джар понес меня в санблок, оставил одну на несколько мучительных минут и вернулся с моим рюкзаком и ботинками.
– Вот, Таяна, твои вещи, их почистили, обработали…
– Изучили, я полагаю, – уныло кивнула я.
– Спасибо.
Поджав пальцы ног от холода, достала одежду и начала разворачивать полотенце, и тут до меня дошло, что я голая. Покраснев, просительно посмотрела на Джара:
– Отвернись, пожалуйста.
– Зачем? – удивился он. – Я видел тебя всю… и не раз. И помню…
– А я – нет, – шепнула и умоляюще посмотрела. – Мне неловко раздеваться и потом снова одеваться, и это белье чертово, и…
Джар меня удивил несказанно.
