– Кланяется, и что?
– Не худо бы разузнать все возможное об этом типе. – Я положила листок бумаги с данными Паринова на стол. Сестрица пробежала глазами написанное и на меня уставилась.
– Он имеет отношение к Милке?
– Может, и имеет, – кивнула я."
"– Узнаем, – заверила сестрица с хитрой улыбкой. Преступники всего мира должны бы были содрогнуться. – Настроение хреновое?
– Как же без этого?
– Понятно. А я проявила интерес к Берсеньеву.
– И что?
– Отзывы самые положительные.
– О его отвергнутой пассии что-нибудь известно?
– Известно, что она есть, зовут ее вроде бы Наташа…
– Не густо, – покачала я головой.
Агатка вздохнула.
– Придется обращаться к ментам. С Берсеньевым беседовали, их девица должна была заинтересовать как возможный подозреваемый.
– Ну так обратись, – кивнула я. – У Берсеньева, кстати, есть алиби на ночь убийства?
– Был дома. Спал в одиночестве. Хотя, по его словам, вечер, а также ночь они планировали провести с твоей подругой. Но в обед Милка сказала, что мать чувствует себя неважно и она останется с нею.
Он ей несколько раз звонил на мобильный, но телефон был отключен.
Я пожала плечами.
– Вполне возможно. Милка вряд ли хотела вступать с ним в разговоры. А домой он не звонил?
– Звонил около девяти, Милка сказала, что с матерью все нормально, но она все равно у нее останется.
– А на мобильный он звонил до или после девяти?
– Последний раз часов в одиннадцать. Так как она не отвечала, решил, что она легла спать, и более не беспокоил.
– В одиннадцать она ждала меня возле гастронома, – вслух подумала я.
– Алиби у него, по сути, нет.
– Повода ее убивать тоже. Он живет на третьем этаже, в доме консьерж, который утверждает, что мимо него мышь не проскочит. Ночью у соседей, что над Берсеньевым живут, трубу в туалете прорвало, они его малость затопили. Так что в половине третьего он точно был дома, это подтверждают и соседи, и консьерж.
– В доме только один выход?
– В доме подземный паркинг, но там охрана на выезде и видеокамеры. В подъезде, кстати, тоже.
Не мог он дом незаметно покинуть, в общем, есть у него алиби. А вот мотива нет.
– Чухонка, – напомнила я, скорее из вредности.
– Он решил убить твою подругу, чтоб вернуться к прежней пассии? С какой стати? Мог бы просто послать ее подальше.
– Может, совесть не позволяла.
– А против того, чтоб ее утопить, совесть не возражала. Фимка, – помолчав, позвала Агата. – Он тебе чем-то не приглянулся?
– Нормальный мужик, по-моему, – пожала я плечами.
