Её двойная тайна (СИ)

Женщина, которая помогла мне отыскать мою маму, оказалась главным врачом этой больницы. А ещё она оказалась очень хорошим человеком. Она разрешила мне увидеть мою маму. Пусть ненадолго, пусть всего лишь на несколько минут, но я побыла с ней рядом, подержала её за руку.

Бедная моя мамочка, что же она с тобой сделала. Мамуля лежала вся увешанная датчиками и капельницами. Моё сердце рвалось на мелкие кусочки при виде её.

Я села с ней рядом и взяла её за руку.

— Мамочка, — прошептала я, — а из глаз полились слёзы, — милая моя, живи, пожалуйста, живи.

— Идёмте, здесь нельзя долго находится, — доктор взяла меня под руку. — Вечером я разрешу вам ещё раз зайти к ней.

— Я здесь, я рядом, — не отпуская руку мамы, говорила я. — я буду здесь за дверью, я никуда не уйду. Слышишь, я рядом.

Мне казалось, что так мама будет знать, что она ни одна. Что так ей будет проще бороться.

— Идёмте, — ещё раз повторила женщина, и я покорно вышла.

— Может вам лучше пока домой поехать, выспаться, — посоветовала она, — на вас лица нет.

— Нет, нет, нет, — тут же запротестовала я. — я буду здесь, я никуда не уеду.

— Как знаете, — она дружелюбно похлопала меня по плечу. — Чуть позже я подойду к вам, а сейчас извините, у меня пациенты.

Доктор ушла, а я осталась одна, сидеть у палаты мамы и слушать, как пищит датчик, в такт сердцу мамы.

Сколько я так просидела не знаю. Доктора снуют туда-сюда, заходят и выходят из палат.

За что она так со мной? Моя мама находится на грани жизни и смерти. Мои дети находятся в руках какой-то сумасшедшей. А моё сердце рвётся на лоскутья от боли и безысходности.

Остаётся только надеяться, что Рома сможет их вернуть, что он не предаст меня в очередной раз.

Поднимаю глаза и вижу в конце коридора Белинского. Увидев меня, он ускоряет шаг. Резко встаю и бегу ему навстречу.

— Где дети? Что с ними? Ты их вернул? — тут же засыпаю его вопросами.

— Всё хорошо, — Белинский берёт меня за руки. — Они у Максима, Элину арестовали.

— С ними всё в порядке? Она не причинила им вреда? — снова спрашиваю я.

— Всё хорошо, они даже ничего не поняли. Слава Богу, у неё хватило ума нанять им няню, женщина думала Элина их мать. Мариша, ты прости меня за те слова в парке. Я понимаю, что не должен был их тебе говорить, что так я причинил тебе много боли. Но я не мог по-другому.